Наконец, Беромиру надоело молча наблюдать за этой пьянкой, и он решил внести в нее хоть какой-то конструктивный элемент.

— Давайте танцевать! — громко воскликнул он, поднимаясь с лавки.

Никто не понял.

Люди вообще так увлеклись пьянкой и обжорством, что даже сразу не поняли: кто говорит и что.

— Что мы так грустно сидим? Это же свадьба! Давайте петь и танцевать!

Его снова не вполне поняли. Но оно и понятно. Пение носило во многом ритуальный характер и было связано с разного рода монотонными действиями. Да, свадебное пение тоже имелось. Однако оно ограничивалось женским коллективом и на публику не выносилось. Невесте пела мама, либо старшая женщина в коллективе, но такие — занятные. Фактически — инструкцию и наставление.

С танцами ситуация складывалась еще хуже.

Их просто не практиковалось.

Вообще.

Никак.

Во всяком случае, в привычной Беромиру традиции. Пожалуй, только хороводы применялись, да и те — в рамках религиозных ритуалов. Редких. Очень редких. Например, при сильной засухе. На этом этапе развития общества другие танцы были просто не нужны.

Беромир же вышел в круг и начал пытаться изобразить что-то среднее между ирландским танцем и сиртаки. И даже напевать ритм.

Минуту ничего не происходило.

И вот, изрядно поддатый Борята поднялся со своего места и попробовал вписаться. Потом еще один и еще. И уже минут через пять собралась компания из десятка относительно крепко стоящих на ногах мужчин, что-то такое странное танцующих.

Местами они сбивались, и вся линия сыпалась на землю. Так как хватились друг за друга. Да и вообще — вели себя не как профессиональные танцоры, а просто веселящие люди. Задорно. Лихо. В чем-то даже шаловливо.

И стало получаться.

Уловив ритм, остальные начали по просьбе Беромира хлопать. Выступив этаким аккомпанементом…

Минут пятнадцать так прыгали.

Взмокли — жуть!

Хоть выжимай.

И вполне довольные и радостные стали расходиться.

— А песни петь? — ехидно улыбнувшись, спросила Злата.

— Песни?

— Да. Свадебный танец чудесный вышел! Спой!

— Я…

— Спой!

— Спой! — стало доноситься с разных сторон.

— Без музыки мне как-то неловко… и одному. Да и песен ладных я на нашем языке не знаю.

— А ты спой на каком знаешь, — произнес Вернидуб. — Помню, ты что-то напевал. Дивно было. Не от мира сего.

— Ну…

— Прошу! — произнесла Злата, подойдя вплотную и обняв мужа.

Отказывать женщине, с который ты только что… хм… вступил в супружество, было как-то неловко. Поэтому Беромир задумался.

Голос у него был каким-то вариантом баса. Редкого и красивого, вроде профундо. Хотя он толком в этом не разбирался. Поэтому и композицию надо подобрать какую-то подходящую. И не только по звучанию, но и по смыслу. Ведь спросить могут. Попросить перевести. Отчего исполнять «Когда мы были на войне» или «Черный ворон» не выглядело хорошей идеей. Равно как и большая часть того репертуара, который он обычно пел в караоке — там в XXI веке.

Помолчал.

Оглянулся, каким-то расфокусированным взглядом. И…

— Ой вы други — вои крепки. Вы на смерть всегда идете… — затянул Беромир песню «Дружина» группы Сколот, когда пауза стала слишком тяжелой. Наслушался. Да и сам пел не раз и не два.

Медленно пел.

Поначалу думал, что и не припомнит, но начал петь и само полилось.

Никто ничего не понимал.

Но как-то подобрались. Вон — никто уже и не пил. Все смотрели на него, ибо песня иная.