Беромир же пел песню, которую складывали в довольно каноничной силлабо-тонической системе. Из-за чего выдерживался и размер, и рифма, и тональность. Вот и звучала она иначе. Почти что магически. Словно наговор какой-то чудесный. И в нем то и дело проскакивало, пожалуй, единственное узнаваемое слово — Перун…

Закончил.

Замолчал.

Хотел пойти к столу, но Борята остановил его. Не грубо. Нет. Вежливо.

— О чем она?

И Беромир начал переводить.

Сказывал куплет по-русски, а потом на местный переводил. И на фразе:

— … Из тьмы веков пусть громом грянет да ратною сверкнет стезей — Перун, бог воинов удалой.

Борята отчетливо вздрогнул.

Не ожидал.

Да и по остальным словно волна пошла — не шептались, но переглядывались.

В местной практике широко бытовали только ведуны Велеса и Перуна. У Зари порой встречались свои ведьмы, которые встречали новую жизнь, выступая повивальными бабами. У Мары — еще реже ведьмы заводились. Сварог с Матерью-землей вообще в ведунах не нуждались, равно как и Даждьбог, несущий удачу самолично, выступая этаким аналогом скифо-сарматского Фарна.

Посему ведуны были представлены в основном последователями Велеса и Перуна. Их роли разделялись довольно просто. Велес и его ведуны отвечали за ремесла и промыслы, а также знания о них. Ну и прочую ученость. Перун был судьей небесным, ведая заодно и плодородием всяким — от полей до семей.

Сейчас же Беромир ввел новую роль — бога воинов. Назначая на эту роль Перуна.

Так-то «клубы», посвященные этому божеству, и так существовали. Но, формально воинами они не являлись, выполняя функцию, близкую к народной дружине или полиции. Силовики, но присматривающие за порядком.

До этого момента.

Раз.

И ведун своей песней сильно поднял статус этих «клубов». Ведь именно воины в местных обычаях виделись только у роксоланов. Ну и, например, у ромеев. У них же — нет. Что было, видимо, тяжелым наследием кризиса I века, когда сарматы выбили не только старые элиты, но и воинов…

— Из тьмы веком пусть громом грянет, — тихо произнес Борята каким-то странным, чуть дрожащим голосом.

— Да ратную сверкнет стезей. — ответил, глядя ему прямо в глаза Беромир.

— Перун — бог воинов удалой! — хором рявкнули все члены этих «клубов», сидящих здесь на пиру.

Прозвучало жутковато.

Вон — глазки, как у людей загорелись! Вспыхнули просто!

И с каким вдохновением и страстью они это выкрикнули!..

Свадьба продолжилась. Но так… вяло. И быстро пошла на спад. А уже через час почти все гости вообще заснули.

— Ты понимаешь, что ты сегодня сказал? — тихо спросила Мила у Беромира, когда тот отошел в сторонку — к умывальнику, дабы освежиться.

— Дурное разве?

— Бог воинов… — покачала она головой. — Покоя нам более не будет. Твои слова нам не простят. А будь уверен — теперь молва по всем концам света о них понесет весть.

— Я достал из пыльного мешка прошлых лет то, что там давно лежало. — пожал плечами зять.

— Но ведь мог не доставать. Зачем ты это сделал?

— Чтобы собрать всех наших в единый кулак, мне надобно было им что-то предложить.