Вообще.

Совсем.

Даже малой царапины не случилось.

Всем наблюдателям же был виден тот гигантский разрыв, который лежит между ведуном Близнецов и этим дурачком. Он натурально ничего не мог сделать.

А что он только не пытался!

О!

Даже зачерпнув горсть земли, бросил ее в глаза Беромиру. Но та оказалась слишком влажной и полетела комком, от которого ведун легко уклонился, не подставившись под сопутствующий выпад копьем…

Спустя десять минут на обвинителя было грустно смотреть.

Весь мокрый — хоть выжимай.

Язык на плече, образно говоря. А сам он так тяжело дышал, что не каждая загнанная лошадь сумеет. Да и копье уже нормально держать не мог. Вон — наконечником скреб по земле. Руки же его тряслись от перегрузки мышц.

— Убей… — прохрипел он. — Что ты медлишь? Не стерплю позора!

— А чем ты клинок намазал?

— Что?

— Я видел. Ты протер клинок копья. Помнишь? Своей одеждой. И откинул ее. Но от меня было видно, что там какая-то емкость с чем-то в складках одежды.

Ближайший к той одежде ведун подошел.

Перевернул ее посохом. И перед остальными явился небольшой кожаный мешочек. Он его осторожно взял и понюхал.

— Что там? — спросил Борята.

— Яд. — поморщился он. — Трупный. Выдержанный.

— Как глупо… — покачал Беромир головой, усмехнувшись. — Ты шел учиться, чтобы сделать жизнь своего клана лучше. И к чему ты пришел? Лживое обвинение. Прилюдная попытка отравить. Что дальше?

Тот промолчал.

— Что? Сказать нечего?

— Я говорил с духом двоюродного брата. Он сказал, что его убил ты! Он не мог мне соврать! Поклянись! Поклянись именем Перуна на копье!

— Я действительно убил тех троих. — после небольшой паузы произнес ведун.

— Я говорил! Говорил! — взвился этот парень и попытался сделать выпад.

Но неловко и слишком медленно. Сказывалась усталость. Из-за чего излишне жесткий сбив Беромира, не только выбил оружие из его рук, но и уронил обвинителя на задницу.

Потом поставил перед собой копье и пояснил:

— Они пришли ко мне как гости, но отказались разделить еду. Сослались на спешку и убежали. Впрочем, ближайшей ночью вернулись. И попытались напасть на меня во сне. Но у них ничего получилось.

— Что их сподвигло на такой поступок? — спросил глава «клуба» Перуна клана Красных волков.

— Мой большой топор. Я рубил дрова, когда они пришли. И они не могли от него отвести взора. Сразу не напали, опасаясь проклятий. Но совладать с алчностью не смогли.

— Я свидетельствую в том! — громогласно произнес Вернидуб.

— Не может быть! Нет! — простонал парень-обвинитель.

— Клятва на оружии и слово ведуна Перуна — это весомо. Да и круг о том же говорит, — возразил представитель Красных волков.

— Кто тебя надоумил все это делать? — спросил Беромир у своего противника.

— Никто!

— Врешь. Ты подбил ребят из Быстрых медведей на неподчинение, подставив их под наказание. Ваши разговоры слышали. А потом, когда я их изгнал за неподобающее поведение, именно ты начал мутить воду среди остальных. Даже и теперь — как ты дрался? Кто учил тебя этому? Кто дал яд?

— Никто! — вновь выкрикнул он.

— Кто-нибудь ему верит?

— Нет, — жестко и холодно произнес глава «клуба» Перуна Красных волков. — А ну, сказывай! Кто надоумил⁈

— Не могу!

— КТО⁈ — с трудом сдерживая бешенство, вновь рявкнул этот вопрошающий.

— Проклянет!

— Я отпущу проклятие, — резонно возразил Беромир.