Она силилась подняться, но, застонав, опять опустилась в кресло.

— Ланн, что случилось? — в испуге крикнула Джиллер.

Закрыв рот рукой, она бросила взгляд на Аннад, но девочка крепко спала, ни разу не пошевельнувшись во сне. Она лежала как-то уж очень тихо. Джиллер заволновалась.

— Марли, — простонала Ланн. — Скорей!

Аллун быстро взглянул на нее и подошел к двери. Распахнув ее настежь, он позвал Марли. Но высокая фигура в саду не шевельнулась, и Марли ничего ему не ответила.

Силач Джон и Тимон тоже вышли из дома, а Аллун, не дожидаясь их, уже бежал к Марли. Они слышали, как он звал ее, и голос его звучал все тревожнее:

— Марли! Скажи что-нибудь! Марли!

— Он всю деревню перебудит, — заволновался Тимон.

Но никто не ответил Аллуну. Когда наконец Роуэн, Силач Джон и другие сумели догнать перепуганного Аллуна, они увидели, как он что есть сил трясет Марли, а она стоит спокойно, точно статуя, и глаза ее смотрят в одну точку.

— Дышит, — сказала Джиллер, склонившись над негнущимся телом Марли, которую они положили у костра. — Да только…

— Не проснется она, — пробурчала Ланн. — Нас по одному заколдовывать будут. Так задумано. Все заснем — и уж тогда…

Она не успела договорить, как откинулась в своем кресле.

Вскрикнув, Джиллер вскочила и потрогала рукой лоб старой женщины. Та даже не пошевелилась. Крепко сжав губы, Джиллер отвернулась и пошла посмотреть, как там Аннад.

— А почему это никто не пришел узнать, что у нас здесь творится? — вдруг заволновался Тимон. — Аллун орал так, что сюда с десяток человек должны были бы прибежать. Бронден ведь рядом живет. Да и другие тоже.

— Может, не слышали, — мрачно сказал Силач Джон. — Может, заснули крепко. Вот как дети Бри и Ханы. Как сами Бри и Хана. Или как Марли. Или вот как теперь Ланн.

Из угла раздался тихий, сдавленный стон Джиллер. Все оглянулись к ней. Она облизала сухие губы.

— И Аннад, Джон, — прошептала она. — Аннад тоже… как все…

Роуэн почувствовал, как внутри у него все сжалось. Он подбежал к сестре и как следует тряхнул ее. Но малышка не двигалась. Роуэн, сверкая глазами от гнева, обернулся к Аллуну и воскликнул:

— Аллун! Аллун, скажи бродникам, чтобы прекратили свое гнусное колдовство!

Бледный Аллун отступил.

— Этого не может быть… — растерянно сказал он. — Не может…

Он переводил взгляд то на лежащую на полу Марли, то на Ланн, которая дремала в кресле, то на Джиллер, склонившуюся над спящей Аннад.

— Пойду к ним, — тихо сказал он. — Если это делишки моего племени, я остановлю их. Клянусь, остановлю! — Он схватил Силача Джона за руку. — Беги звони в колокол. Да посильнее, чтобы хоть кто-нибудь пришел. Не может быть, чтобы из всей деревни одни мы не заснули этим странным сном.

— Я пойду звонить, — сказал Тимон. — Джиллер и Силач Джон пусть останутся здесь, с теми, кто заснул, чтобы с ними не приключилось чего-нибудь еще. Ты, Аллун, отправляйся в лагерь на холме. Не теряй времени и возьми Роуэна с собой.

— Нет! — воскликнула Джиллер. — Зачем Роуэна?

— Огден познакомился с ним и уважает его за то, что он один одолел Гору, — объяснил Тимон. — Сегодня вечером он увидел в мальчике что-то особенное, и это показалось ему любопытным и даже понравилось.