Он произнёс эти слова подчеркнуто вежливо, явно подозревая, что Тири не в своём уме или говорит неправду.

Тири остановился.

— Мой друг, это и есть тюрьма, — сказал он. — Здесь, на ферме, мы, пленники зибаков, заперты так же надёжно, как в железной клетке. — Он указал на огораживавший поля высокий забор.

Зеел взглянула на работавших в отдалении людей и нахмурилась.

— Те люди — зибаки, — проговорила она. — У них полосы на лбу.

— Верно, — признал Тири. — Это простые зибакские люди. Стража называет их урсами. Они каждый день приходят на ферму, чтобы работать на полях. Так повелось с тех пор, как рабов стало слишком мало. — Он внимательно посмотрел на Зеел. — Но ведь и ты из зибаков. Где же твоя татуировка?

— В раннем детстве я стала дочерью другого народа, — гордо ответила Зеел. — Я надела эту одежду лишь для того, чтобы обмануть стражников.

Роуэн прямо над ухом услышал пыхтение и машинально протянул руку. Однако вместо мягкой шерсти его пальцы нащупали скользкую чешую, и он резко отпрянул. Гарч обиженно заскулил, и Роуэну всё-таки пришлось потрепать его по шее. Как бы отвратительно ни выглядело животное, уж если оно хочет, чтобы его приласкали, нельзя ему в этом отказывать.

— В пророчестве, которое мы услышали от колдуньи, говорится о том, кто первым услышал колокола зибаков, — продолжила свои объяснения Зеел. — Я впервые услышала колокола много лет назад, в раннем детстве. И отражение на стене действительно подсказало мне правду: я зибак, сколько бы ни притворялась бродницей. И внезапно мне стало ясно, что только я могу привести всех к Аннад. Это и есть мой удел, моя роль в этом путешествии. Так же, как Жемчужнику было суждено спасти нас в море, а Аллуну в Пустынных землях.

— Вы прошли Пустынные земли?

Норрис взглянул на Роуэна и его спутников с уважением.

— Интересно, а в чём состоит удел Роуэна? — подумал вслух Тири.

Он произнёс эти слова очень тихо. Роуэн посмотрел ему прямо в глаза и поразился глубокой печали его взгляда. Но Тири тут же повернулся к Зеел.

— Тебе, наверное, было нелегко вновь очутиться в родном городе, — мягко сказал он.

— Да, — нехотя призналась Зеел. — Мне казалось, мои друзья должны ненавидеть меня за то, что я зибак. Да я и сама себе была ненавистна.

«Так вот в чём причина странного поведения Зеел в лабиринте!» — подумал Роуэн и сжал её Руку.

— Вот глупая! Почему же мы должны ненавидеть тебя?! — воскликнул Аллун.

— Ты не виновата, что в этой стране такие кровожадные люди, — добавил Жемчужник.

Повеселевшая Зеел с благодарностью посмотрела на друзей. Норрис тем временем переминался с ноги на ногу.

— Надо идти, — настойчиво проговорил он.

Ему определённо становилось не по себе, когда люди в его присутствии открыто выражали свои чувства. И снова Норрис напомнил Роуэну Силача Джона. И Джиллер, и даже Аннад. Все они, в отличие от Тири, прекрасно поняли бы Норриса.

«Норрис не похож на своих сородичей так же, как я на своих», — подумал Роуэн, приноравливаясь к медленным шагам Тири.

Приблизившись к домам, Роуэн увидел, что все они, кроме того, из которого вышел Тири, пришли в негодность. Крыши были сорваны, двери висели на одной петле, окна зияли провалами.

Роуэн хотел узнать, почему дома находятся в таком ужасном состоянии, но в это же время Тири заговорил, отвечая на слова Жемчужника:

— По природе зибаки вовсе не кровожадные люди. Они суровы, но не более того. Жестоки только стражники.