Наконец, раздался крик: – Тревога! К оружию! – А затем хорошо отрепетированные крики воинов, которых будто бы застигли врасплох, в панике хватающихся за мечи и щиты. Саймон стиснул зубы, чтобы справиться с желанием вонзить шпоры в бока своего боевого коня. Половина его отряда, состоящая из пеших воинов, размещающихся в крайних хижинах, отразила несколько атак валлийцев, которые появились из леса. Они отступили. Валлийцы разбились на небольшие группы, пробираясь между хижинами.

Наконец, когда бой начался, и люди Саймона с трудом оказывали сопротивление валлийцам, сквозь возрастающий шум боя Саймон услышал то, чего он так ждал: топот приближающейся конницы.

– За Ричарда! – заорал Саймон, пришпорив коня. Конь сорвался с места и ринулся вперед, устремляясь в самую гущу рукопашного боя.

По всей деревне разносились крики, и чаще всего слышалось имя короля, как будто крик Саймона отдавался эхом. Его воины с мечами в руках появлялись из темноты, которая до этого скрывала их.

Саймон взмахнул мечом, почувствовал отражение удара, услышал вздох, вновь с силой взмахнул мечом и был вознагражден сдавленным криком из темноты. Он проклинал темноту, из за которой ничего не видел. Бьорн был рядом.

– Они улизнули от нас, милорд, – крикнул он.

– Улизнули? Нет, невозможно.– Саймон повернул вправо, устремляя коня в галоп, моля Бога о том, чтобы конь не споткнулся в темноте и не сбросил его. Но прошли минуты, прежде чем он обнаружил еще одного противника. И вновь раздался лязг мечей. На этот раз Саймону не потребовался еще один удар. Бьорн ударил сзади и раскроил валлийца одним махом. Они вновь отправились в объезд деревни. Прямо на них несся всадник.

– Ричард! – закричал Саймон и поднял меч.

– Ричард! – последовал ответ. Всадник повернул коня в сторону, чтобы дать проехать командиру.

– Где идет бой? – спросил Саймон.

– Не знаю, милорд, – ответил всадник.– Там, где был я, нас было десять против четырех. Мы с ними справились. Я слышал шум боя в этом направлении, поэтому я здесь.

– Назад, в деревню! – приказал Саймон.

Когда они вернулись, уже шел второй этап битвы. Люди Саймона выполнили свою задачу: каждый костер напоминал ярко горящий фонарь. Деревня была ярко освещена, чтобы было видно, с кем сражаться, но сражаться было не с кем. На этот раз это произошло не потому, что валлийцы исчезли. Около сотни их так и остались лежать здесь, на поле битвы. Были мертвые, были и раненые, но, по всей видимости, лишь немногим удалось спастись.

Саймон огляделся. Нет, это не было похоже на ложный маневр или набег. Но что это было? Он не мог ошибиться в том, что они находятся рядом с лагерем. Может, он что то неправильно рассчитал? Когда Саймон посмотрел на своих людей и побежденных валлийцев, картина начала проясняться. Много убитых валлийцев было в хижинах, многих настиг удар у дверей. Вне всяких сомнений, они пришли, чтобы освободить Ллевелина, и это было актом отчаяния. Но почему их было так мало?

Напрашивался ответ, что поблизости были небольшие силы горцев, и лагеря здесь не было. Возможно, Ллевелин руководил этой небольшой группой, и теперь они попытались сделать все возможное, чтобы освободить своего господина. Саймон похолодел от мысли о том, что, если не найти лагеря, его воины умрут с голода. Конечно, можно выпытать что то у тех, кого они захватили в плен. Саймона передернуло от отвращения. Ерунда! Здесь должен быть лагерь. Это было ясно из самых первых слов Ллевелина. Он ожидал, что его будут пытать.