– Седрик! Ты нашел его?

Рыцарь поклонился.– Да, моя госпожа. Элинор повернулась к изумленному пажу:

– Когда мои люди спрашивают меня, ты должен немедленно приводить их ко мне. Только я им приказываю остановиться или идти, подождать у огня или мокнуть под дождем. А ты лучше научись быть вежливым с теми, кто этого заслуживает своим поведением, или получишь еще одну затрещину. А теперь ступай.

Седрик гордо выпрямился. Он умрет за нее, если потребуется. Его госпожа относилась к людям так, как они того заслуживают своим поведением, и ей безразлично, был он рожден в хижине пастуха или в богатом доме.

– Идем, – сказала ему Элинор, совершенно не подозревая о том, как Седрик расценил ее действия.– Тебе нужно снять твой насквозь промокший плащ и согреться у огня, пока ты будешь мне рассказывать о Саймоне.

Когда он снял плащ, она внимательно осмотрела его, заметила кровавое пятно на его одежде и сразу же посоветовала, к какому лекарю обратиться за помощью. Сердце Седрика просто растаяло от благодарности к Элинор за то, что казалось ему заботой о своих людях. На деле же Элинор так относилась ко всему, что принадлежало ей, – будь то человек или собака. Все, что служило ей, должно быть хорошо накормленным и ухоженным. Ведь если с людьми и животными, принадлежащими ей, плохо обращаться, они скоро не будут приносить пользу и не смогут служить в полную силу – так учил ее дедушка. Поэтому для Элинор было одинаково – спрашивать у ветеринара, что может помочь больной лошади, или советовать лекарства больному вассалу.

– Я привез письма, леди.– Он вытащил из за пазухи пакет, завернутый в кусок кожи, смазанной маслом, чтобы предохранить содержимое от влаги.

– Ты видел моего господина?

– Да, леди. Он лично передал мне письма.

– Как он выглядел?

– Похудел, мне кажется, но очень смеялся над тем, что Вы ему написали, и казалось, был в хорошем настроении.

– А что сказал Бьорн?

Седрик закрыл глаза и стал по памяти пересказывать Элинор все, что сказал ему Бьорн. Слова легко слетали с его губ, так как, боясь забыть или выпустить хоть слово из послания Бьорна, Седрик не раз проговаривал его по пути к своей госпоже. Через полчаса Элинор уже знала, чем занимались воины каждый день, что они ели, где они спали, а также получила детальный отчет о каждом порезе и каждой царапине Саймона и о том, как его лечили. Однако ничего не было сказано о женщинах, с которыми он спал. И это не было деликатностью или преднамеренной скрытностью со стороны Бьорна. Просто он считал, что спит Саймон с женщинами или нет – не имеет большого значения, так же, как и то, спит он на простынях или на земле.

– Отлично, спасибо тебе, – похвалила Элинор. В кошельке, подвешенном к поясу, она нащупала серебряную монету и дала ее Седрику. Седрик потерял дар речи от такой щедрости.

Элинор приказала:

– А теперь ступай, отдохни и найди лекаря, чтобы залечить рану. Послезавтра придешь ко мне. Я передам тебе письма, а ты отвезешь их моему господину.

Как только он ушел, Элинор нетерпеливо развернула пакет.

Она быстро пробежала глазами строчки письма Саймона и с удовлетворением отметила, что с ним все в порядке, его люди тоже в порядке, поход проходил успешно, и он надеялся, что у короля и королевы тоже все хорошо. Элинор подняла глаза к небу и еще раз поблагодарила Господа за то, что она предусмотрительно послала Бьорна, умного и преданного, возложив на него обязанность сообщать все подробности о Саймоне и походе вообще. Затем она взглянула на запечатанное сургучом письмо и с трудом удержалась от ревности. Наверное, Саймон все новости приберег для королевы. Как можно быстрее, пока эта мысль не укрепилась в ее сознании и не отразилась на лице, она поспешила вниз по проходу, ведущему в резиденцию Эдуарда Исповедника.