Сначала Элинор пожала плечами. Она не думала, что чиновники, которых назначит Ричард, будут менее продажными, чем те, которых Генрих назначил в последние годы своего правления. Из всего этого Элинор вывела мысль о том, как защитить себя и своих людей. Когда Изабель сказала ей, что Вильям предложил пятьдесят монет за должность шерифа Глостерского, у Элинор возник план;  как можно использовать жадность Ричарда в своих целях. Она может купить должность шерифа Сассекского для Саймона. Конечно, Сассекс – богатое графство и будет стоить немало, но ее дедушка был очень бережлив, а Элинор не тратила почти ничего, кроме того, что шло на содержание ее воинов и вассалов. В сундуках Роузлинда кое что накопилось. Лучше уж отдать это королю с определенной целью, чем у тебя это заберут чиновники, назначенные королем.

Теперь Элинор мучил вопрос, как это все устроить. Не может же она сама пойти к королю и сказать, что она хочет купить должность. Женщины, за очень редким исключением, не могли быть шерифами. Она знала, что нельзя написать Саймону, чтобы он обратился к королю с этой просьбой. Во первых, если письмо будет идти долго, к тому времени, когда просьба Саймона придет к королю, должность уже может быть обещана другому. Во вторых, Саймон может оскорбиться, потому что он не считает честным покупать должность, как купец. Изабель сказала Элинор, что Вильяма тоже это беспокоило, но она убедила его в том, что, каким бы плохим ни было средство, он будет честным шерифом и принесет пользу не только себе, но и всему графству.

Кроме того, Элинор была уверена в том, что Саймон ни за что не возьмет у нее деньги, а у самого вряд ли найдется необходимая сумма, брать же в долг было не в его правилах. В ее интересах было сохранить эту должность для Саймона, а не ждать, пока король даст ее какому нибудь жадному шерифу, который установит высокие налоги для нее и ее людей, чтобы выжать максимальную выгоду для себя.

Элинор видела единственную возможность – обратиться к королеве, но она не хотела начинать говорить о Саймоне без веской на то причины. Она не забыла тот странный взгляд королевы и ее слова: «сэр Саймон очень оберегает тебя». Однако сейчас найден хороший предлог, и время для разговора тоже подходящее: король был в Лондоне, и королева была меньше занята делами. Элинор вошла в покои королевы и присела в грациозном реверансе:

– У меня письма от сэра Саймона.

– Из Уэльса?

– Да, мадам.

– Саймон прислал к тебе гонца из Уэльса? – резко спросила королева.

«Да, я была права, что не стоило затевать разговор о Саймоне без явной на то причины», – подумала Элинор. Ее не застал врасплох вопрос королевы, она знала, как ответить на него.

– Нет, мадам. Это я послала своего человека к Бьорну, командиру моих вассалов, который сражается вместе с Саймоном. И я решила использовать моего гонца полностью.

– А что ты хотела сообщить командиру своих вассалов?

– Я хотела знать, что делают мои люди и как их используют, – твердо произнесла Элинор.

Королева внимательно посмотрела на нее, затем улыбнулась и кивнула.

– Я бы сделала то же самое. Где письмо? Элинор протянула ей письмо и наблюдала, как королева сломала сургуч. Через некоторое время она подняла глаза на Элинор:

– Ты тоже получила письмо?

– Да, мадам.

– Дай его мне.

Элинор протянула ей письмо, которое королева внимательно прочла и вернула ей.

– Интересно, – сказала королева задумчиво.– Зачем он вообще пишет письма? Обычно в его письмах только «все в порядке», и не более. Я чувствую, что, если я снова увижу в его письмах слово «хорошо», мне станет плохо.

Элинор еле сдержала смех.

– Это не его вина, Ваше Величество. Ведь, кроме того, что они промокли и голодают, о чем не стоит писать, писать больше не о чем.