«Маленькая хитрая плутовка, – подумала королева.– Она использует имя Саймона, чтобы заключить выгодную сделку с королем, а какой нибудь ее ставленник будет пожинать плоды, за которые не нужно будет отчитываться. Она достаточно умна, и заслуживает того, что просит».

– Да, конечно, он не станет спорить с тобой – по крайней мере, если человек будет подходящий, – предупредила она.

– Сэр Андрэ отлично устроит сэра Саймона, а меня даже еще больше.

Довольная тем, что Саймон получит такую дорогую награду не в ущерб королевской казне, королева улыбнулась.

– Очень хорошо. Я передам твою просьбу королю и добавлю кое что от себя. Я думаю, можно считать это дело решенным.

Она вновь загадочно улыбнулась.

– Хотела бы я знать, хорошую или плохую службу я сослужила Саймону, сделав его твоим опекуном, – хотела бы я знать…

На следующее утро, за несколько часов до того, как королева вызвала Элинор для подтверждения назначения и установления дня, когда должны быть выплачены деньги, в Уэльсе Саймон отдавал распоряжения на тот случай, если его убьют.

– Не говорите об этом, мой господин! – запротестовал Иэн.

– Ты понял все, что я тебе сказал? – строго спросил Саймон.– Ллевелин – внук Оуэна Гвинедда, старший сын его старшего сына. Бог милостив к нам. У нас есть то, что может принести мир или, по крайней мере, приблизить нас к миру в Северном Уэльсе.

– Но после боя…

– Если мы победим, то будет безопаснее отправиться после боя, – сказал Саймон холодно.– Но это «если» слишком велико. Тебе я скажу – я сомневаюсь. Но если мы проиграем, и ты не уйдешь с пленником далеко, мы потеряем и его. Нет, Иэн. Когда мы найдем тропу, ведущую к лагерю, ты и двадцать воинов, которых я отобрал, должны быстро отправиться на восток. Попытайтесь добраться до Честера. В Шрусбери тоже будет безопасно, но если вы двинетесь на юг, парень может попасть в руки Риса ап Граффида, а это кончится плохо для всех нас.

– А если мы доберемся до Честера?

– Сообщи королю или лорду Джону о том, кто ваш пленник.

– А затем можно мне вернуться к Вам, мой господин?

Это был самый трудный вопрос для Саймона.

– Боюсь, что нет, Иэн, – ответил Саймон.

Он привязался к этому молодому человеку и хотел помочь ему достойно избежать опасности, исходившей от Элинор и короля Ричарда.

– Господин, – сказал Иэн, глотая слезы.– Чем я обидел Вас?

Конечно, Иэн не подозревал о причинах, по которым Саймон хотел отправить его подальше от себя. Иэн знал о пороке гомосексуализма, но он не связывал его с королем, который мог получить любую женщину, которую только пожелает, а его восхищение Элинор было таким чистым, что ему даже и в голову не приходило, что Саймон будет считать это опасным. Если бы Саймон испытывал невинные желания по отношению к Элинор, он смог бы понять то, что чувства Иэна на данном этапе не принесут никому вреда.

Саймон заскрежетал зубами:

– Не глупи, Иэн. Ты ничем меня не обидел. Мне будет очень тяжело без тебя. Но иногда нужды государства бывают выше и важнее наших собственных нужд и желаний.

Было бесполезно уверять Иэна в том, что дружба с лордом Ллевелином и знание поведения лорда Джона пригодятся ему. Собственный жизненный опыт заставлял Саймона презирать свою выгоду по сравнению с преданностью королю, но для Иэна Саймон видел преимущество в его положении. Он считал, что нужно научить Иэна: его долг – служить и быть послушным. Сказать же, что он отсылает его подальше от опасности, значит увидеть бунт вместо слез.