Саймон подумал о том, что у валлийцев не было никакой необходимости спешить. Люди, которые участвовали в набеге, вскоре должны были понять, что Саймон не преследовал их. Даже если они думали, что Саймон выжидает, охраняя пленников и раненых, у них было более чем достаточно времени, чтобы предупредить своих в лагере. Если была необходимость все бросить и уйти, валлийцы так и делали, но они ни за что не оставили бы свое добро, зная, что оно попадет в руки врага.

Значит, это была еще одна ловушка, очень искусная. Саймон так привык к опустошенным деревням и фермам, что сначала не увидел разницы. Фермы и деревни не представляли ценности ни для одной стороны. Валлийцы не сжигали их, потому что надеялись вернуться. Иногда из за расстройства своих планов люди Саймона сжигали фермы или деревни, но обычно они были рады возможности переночевать под крышей и оставляли деревни нетронутыми. В лагере же было все по другому. Люди, находившиеся там, были в более выгодном положении, потому что лагерь был удобным для обороны. Только глупец мог покинуть хорошо укрепленный лагерь, чтобы сразиться с более слабым отрядом, у которого не было ни пищи, ни крыши над головой. Может быть, Оуэн Гвинедд и был коварным и не очень хорошим дядей, но он не был ни глупцом, ни трусом.

– Нет, – сказал Саймон так, чтобы его люди услышали его.– Они здесь. Они хотят обмануть нас и ждут, что мы, поверив в то, что в лагере никого нет, неосторожно подъедем к воротам. Выполняйте команду!

Слова быстро пролетели по шеренге. Лучники выехали вперед, достали кожаные мешки, которые были привязаны к их колчанам, и вытащили особые стрелы, которые отличались от обычных тем, что у них вместо наконечника была намотана пакля, обмоченная в смоле, а сами они были украшены яркими перьями. Каждый третий всадник достал по маленькому глиняному горшочку, из которых, когда сняли крышки, пошел сильный жар. Стрелы опускали в горшок, и пакля загоралась. Лучники быстро пускали их. Когда стрелы полетели в деревянный частокол, расплавленная смола, растекаясь по бревнам, подожгла кору, и вскоре то там, то тут уже виднелись языки пламени.

– Вперед! – приказал Саймон.– Попробуйте поджечь крышу!

Стон прошел по рядам. Под навесами должна быть еда и вино, а воины были так голодны, что готовы были встретить любую опасность, чтобы затем вознаградить свои желудки за долготерпение. Лучники проехали вперед и пустили горящие стрелы выше. Вскоре яркие вспышки пламени известили о том, что соломенная крыша занялась. Наконец Саймон увидел то, что ждал. Между огненными вспышками заметались в панике темные фигуры.

– Назад, в ряд! – скомандовал Саймон.– Огонь по стенам!

Сначала валлийцы не торопились разрушить представление Саймона о том, что в лагере никого нет. Никто не старался потушить огонь. И в этом был свой резон: во время дождей все промокло, и была надежда на то, что, когда смола сгорит, огонь не распространится дальше. Однако стало ясно, что даже это не заставит Саймона поверить в то, что в лагере никого нет. Сердитый гул голосов донесся до его слуха. Он взглянул на восток и усмехнулся. Он точно рассчитал время: заря только только занималась.

Лагерь пришел в движение. Слышались крики, плач и шум воды, которой заливали огонь. Люди бегали, занятые больше тем, чтобы прекратить пожар, чем самозащитой.

– Половина лучников со стрелами – вперед!

Лучники, оставляя позади кожаные мешки и горшочки с углями, двинулись вперед, доставая из колчанов боевые стрелы и стреляя. Несколько криков прибавилось к общему шуму в лагере.

Небо на востоке посветлело. Рыцари Саймона нетерпеливо ерзали в седлах, ожидая команды к действию, но Саймон не торопился. Еще не их время.

Лучники осмелели, так как никто не отражал их ударов. Саймон внимательно следил за ними. Их удары все чаще и чаще поражали цель, о чем свидетельствовали внезапные крики.