К тому времени король наверняка покинет страну. А где будет Элинор? Саймон отогнал от себя эту мысль и улыбнулся.

– Если тебя не произведут в рыцари и не дадут другое задание, конечно, можешь. «Это самое лучшее, что я мог сказать», – подумал Саймон. Иэн обнял его с глубокой признательностью. Пока Иэну невдомек, к чему может привести его дружба с принцем Уэльским, он будет выполнять задание с легким сердцем. Саймон устало провел по лицу рукой и присел на корточки поближе к огню. Он ненавидел такое время, когда все необходимое было сделано и оставалось только ждать. Единственное, чего он сейчас хотел, – обнять Элинор, говорить с ней, но так как это невозможно, то можно хотя бы написать ей.

Но что он мог ей сказать? То, что в каждой женщине, которую он обнимал, он видел Элинор? Что он так отчетливо видел ее во сне, что даже просыпался по ночам? Что ветер, качающий деревья, доносил ее голос, а пение птиц напоминало ее смех? Даже если бы он и нашел такие слова, чтобы выразить свою любовь, лучше их не произносить. Разлука научила их быть в отдалении друг от друга, вряд ли любовные письма сделают их ближе. Даже если его убьют, послать такое письмо будет непростительным поступком. Горе Элинор будет неутешным, а нежелание выходить замуж за другого – непреклонным.

Всякому ожиданию приходит конец. Пришел конец и ожиданию Саймона, когда вошел Бьорн и сказал, что все готово и что он поможет ему надеть доспехи. После быстрой проверки, все ли знают детали плана, Саймон повел войско к посту караула. Люди были напряжены и настроены решительно, держали щиты в руках, так как в лесу их могли встретить градом стрел.

Однако на этот раз лучники их не потревожили. Саймон был благодарен за это судьбе, даже учитывая то, что в лагере окажется больше людей. В любом случае его отряд был настолько велик, что несколько лишних противников не делали погоды.

Когда они подъехали к посту караула, догадки Саймона подтвердились. Там было очень много вытоптанных троп со следами конских копыт. Саймон решил двигаться по самой широкой тропе. Конечно, возможность попасть в засаду была велика, но люди Саймона были не из пугливых и были готовы к этому. Они получили приказ, поэтому есть засада или нет, приказ должен быть выполнен. А приказ был: не останавливаться; если нужно будет нанести удар в качестве самозащиты, делать это на ходу; не атаковать и не преследовать!

– Запомните, – предупреждал их Саймон, улыбаясь, – вы сражаетесь за обед, а обслужить вас могут только внутри лагеря валлийцев.

Однако засады не было. Хотя было прохладно, по лицу и шее Саймона струился пот. Он облизал сухие губы и сжал зубы. Лагерь должен быть где то впереди. Дороги куда то же ведут! Но валлийцев может и не быть в лагере. Если они узнали, что набег провалился, то могли покинуть лагерь. Если это так, миссия Саймона закончена.

Небольшая победа прошлой ночью обострила чувства воинов. Если сейчас они не увидят противника, и их будут ждать только голод и неудобства, дух армии резко упадет.

Когда они проехали вперед, где лес поредел, сердце Саймона упало. На фоне начинавшего светлеть неба был виден лагерь, обнесенный острым частоколом. Внутри они увидели что то темное, возвышающееся над землей, – навесы или хижины. Но нигде не было света – ни свечи, ни фонаря, ни костра. А там, где нет огня, нет и людей.

Разочарованный, Саймон все же решил действовать по заранее разработанному плану. Он проехал вперед и остановился на небольшом расстоянии, его люди подъехали с двух сторон, образуя длинный полукруг, параллельный частоколу.

– Господин, – прошептал рядом Бьорн.– Они ушли?

– Я…– начал Саймон, но остановился.

– Возможно, они так торопились, что не все забрали с собой? – с надеждой в голосе спросил Бьорн.

Саймон подумал о том, что у валлийцев не было никакой необходимости спешить.