– Вильям, не поднимай на Элинор голос, – проговорила с упреком Изабель.– Она не виновата.

– Прошу простить меня, – успокоился Вильям, понизив голос.

– Ничего страшного, – воскликнула Элинор.– Пусть хоть крыша обвалится! Меня волнует не это. Почему, скажите мне, почему король повел себя так? Он что, хотел опозорить Саймона?

– Нет, определенно, нет. Я уверен в этом, как и в том, что король благодарен Саймону за хорошо выполненную работу. И он не хотел задеть меня. Более того, он был обеспокоен, когда я объяснил, какое влияние окажет отказ встретиться с Рисом на положение в Пембруке, Кармартене и Гламоргане, где находится большинство земель Изабель.

Лицо Вильяма побагровело от негодования, хотя на этот раз он сдержался.

– Король сказал, что эти земли подчиняются Джону, который и постарается сохранить мир. Джон! – он рявкнул так громко, что от неожиданности обе дамы подпрыгнули.– Джон не смог бы, даже если бы и захотел, ничего предпринять!

– Тише, Вильям! – взмолилась Изабель.– Тебя услышат в парадном зале.

– Мне наплевать! Пусть услышат хоть на небесах! – в сердцах воскликнул Вильям.– Единственное, что интересовало Джона, – завлечь туда короля. Теперь он будет требовать свою ренту, а мы должны собирать ее у людей, которые потеряли свое состояние в сражениях, чьи серфы были убиты, а поля вытоптаны, и у которых поэтому нет денег. Вот мы и попадем в жернова – между Джоном и этими людьми. Но королю безразличны эти проблемы. Я даже подозреваю, он надеется, что мы не сможем собрать ренту, и Джону будет чем заниматься, – и это все, что его волнует.

– Саймон тоже так считает? – спросила Элинор.

– Это именно то, что он мне рассказал. Я чувствовал себя как бык, которого оглушили. Просто не мог поверить в то, что мне пришлось сделать, – хотя уже был там со своим поручением.

Голос Вильяма смягчился, и он как то странно взглянул на Элинор.

– Саймон сказал еще кое что, чего я не понял. Он сказал, что его долг вернуться назад вместе с Рисом, а затем отправиться в Эссекс, так как по воле Божьей ему не следует возвращаться ко двору, а исполнить свой долг в самых отдаленных местах. Вообще то это не похоже на Саймона – так говорить о воле Божьей.

На глазах Элинор выступили слезы.

– Он рассержен на меня за то, что я купила ему этот пост. Я пыталась объяснить ему, что это не снисхождение с моей стороны и что я вовсе не пыталась рассчитаться золотеем за его доброе отношение ко мне. Разве я не понимаю: то, что сделал для меня Саймон, невозможно оплатить деньгами. А он считает, что я унизила его достоинство, пыталась богатыми подарками обеспечить себе его доброту и дальше.

Изабель попыталась утешить ее, уверяя, что время смягчит гнев Саймона, и он будет думать по другому, но Вильям ничего не сказал, только по прежнему недоуменно хмурился. Элинор догадалась: он не считает, что Саймон рассержен. Причиной его беспокойства было что то более важное и глубокое.

Причина действительно лежала глубоко. И то, что время не повлияет на нее, стало ясно поздней осенью. Саймон продолжал выполнять свои обязанности шерифа и опекуна владений Элинор. Его часто сопровождал сэр Андрэ. С молчаливого согласия Элинор Саймон собирался сделать сэра Андрэ своим заместителем. Но его отношение к самой Элинор не изменилось. Его резкие деловые письма к ней были написаны с такой холодной вежливостью, с какой и благодарственное письмо, и даже когда до Элинор можно было добраться за один день, Саймон не приехал.

И в этом, Элинор признала, была только ее вина. Хотя она сообщала ему о всех своих поездках и писала о новостях при дворе, она никогда не приглашала его присоединиться к ней.