Элинор ни разу не пересекала этот узкий пролив, но достаточно времени провела на борту корабля. Ей повезло: она не испытывала приступов морской болезни, если море не было слишком бурным, но выбор – замерзать или терпеть отвратительную атмосферу более или менее удобного убежища под тентом – напомнил ей о необходимости выбирать того Саймона, которого она не хотела, или остаться вообще без него. Ни там, ни тут не было золотой середины. Выбор между добром и злом несложен. Гораздо труднее выбрать одну из двух хороших вещей. Но что действительно было невыносимо – это выбирать меньшее из двух зол!

Когда они, наконец, доехали до предназначенного им корабля, Элинор устало привалилась к лошади, наблюдая, как ее воины заводят – иногда и силой – своих коней в трюм. Ее лошади, Донна и Ханна, были уже на борту. Наконец, Бьорн подошел, чтобы взять у нее из рук поводья Крикета, крепкой и коренастой лошадки, на которой Элинор добиралась в порт. Он оглянулся, осматривая открытое пространство вокруг, озабоченно покачал головой и, взмахнув рукой, приказал троим воинам закрыть собой Элинор от ветра.

– Я не могу больше ничего сделать, миледи, пока все лошади не будут в трюме.

Элинор взглянула на него.

– Не беспокойся, Бьорн, я не совсем замерзла. Но на самом деле она так застыла от холода, что уже не чувствовала его.

Внезапно Элинор ощутила, как по спине пробежал неприятный холодок, – ее охватило неприятное ощущение, что что то не так. Она оглянулась, и щеки ее залила краска – все другие женщины смотрели на нее. И тут она поняла: да, это были ее люди, но сейчас все они были в распоряжении королевы, а, следовательно, обязаны позаботиться обо всех дамах. Наклонившись к Бьорну, Элинор поспешила распорядиться, чтобы все дамы, стоящие на ветру, были защищены от него. Тотчас же большая группа воинов была отправлена на берег, где они встали полукругом вокруг фрейлин королевы. Правда, Элинор и в голову не пришло, что дамы, одетые в подшитые мехом накидки, куда надежнее защищены от ветра и холода, чем воины в стальной и кожаной амуниции и шерстяных, насквозь продуваемых плащах. Считалось, что простолюдины должны были служить своим господам так, как это от них требовалось: перевозить мебель, вытаскивать завязшие в грязи повозки, сражаться и умирать, защищая их, или, как сейчас, стоять на ветру, чтобы господам было хоть чуточку теплее.

Но нынешнее состояние воинов не заботило Элинор. Свой долг по отношению к ним она выполняла и гордилась тем, что делала это получше многих других. Они хорошо питались, у них была прочная амуниция и добрые кони; если кто нибудь заболевал, Элинор распоряжалась, чтобы была оказана медицинская помощь, а если позволяло время, то и сама навещала больного, чтобы убедиться, что все идет нормально. Жены и дети ее воинов, у кого они были, тоже были окружены заботой на все время службы, а, не дай Бог, кто то погибал, семье помогали устроиться в жизни без кормильца – сыновей обучали военному делу, если они были пригодны к службе, дочерей выдавали замуж или брали на работу в замок.

Элинор расстроило, что на какие то мгновения она не досмотрела за тем, чтобы достойные почести оказывались женщинам менее удачливым, чем она. Дамы, сопровождающие королеву, не были женами и дочерьми крупных магнатов, у которых были свои поместья в Англии. В основном, это были вдовы, которые, будучи еще относительно молодыми, не представляли особого интереса с точки зрения замужества. Для них больше не было места там, где они привыкли жить. У большинства были дети, которым причиталась их личная собственность.