– Если ты еще раз вздумаешь сказать мне нечто подобное, вышибу из тебя твои дурацкие мозги, – заорал Саймон.– Кто научил тебя этому?

– Прекрати, Саймон, – вскрикнула Элинор, приходя в себя и начиная оказывать сопротивление. Она смеялась и плакала одновременно.– Перестань! Это была королева!

– Что!?

На этот раз голос Саймона загремел так, что Элинор зажала уши. К счастью, шок от услышанного вовремя остановил его – он чуть не свернул Элинор шею.

Она осторожно спросила его:

– Если я отвечу тебе, ты будешь снова трясти меня? Саймон отпустил ее.

– Ты хочешь сказать, королева имела в виду, что я желаю взять тебя… Что я желаю обесчестить девушку, которую мне доверили опекать?

– Нет, – сквозь слезы признала Элинор.– Возможно, мне действительно следует промыть мозги. Двор – нездоровое место, но я клянусь, Саймон, я больше никогда не буду вести себя так, как принято при дворе. И я буду молить Господа о прощении каждый день.

– Ну, ладно, – заколебался Саймон.– Я тоже не святой. Я свое отгрешил, но мои грехи никак не связаны с тобой. А теперь объясни, причем тут королева?

Элинор потерла щеку. Ткань капюшона смягчила удар, но челюсть ныла: у Саймона была тяжелая рука. Она спросила:

– Ты не рассердишься снова, если я скажу правду?

– Не знаю, может быть, – проворчал он.– Но я больше не ударю тебя, если ты не собираешься меня снова оскорбить.– Он пристально посмотрел на нее, и гнев на его лице сменился отвращением.– Элинор, неужели ты из тех, кому нравится быть избитым?

Она звонко рассмеялась:

– Нет, ни в коем случае, и если бы я сама этого не заслужила, ты бы очень пожалел о том, что поднял на меня руку.

– Ты бы…– начал Саймон разгневанно, как всегда, заводясь от первой же угрозы. Затем он спокойно произнес, не глядя на Элинор: – Что ж, я не сомневаюсь, у тебя достаточно власти, чтобы так поступить, но…– продолжал он, бросив на нее косой взгляд, – но у тебя нет права водить меня за нос. Я требую объяснить, какое отношение имеет к этому королева?

Элинор лихорадочно соображала. Она могла бы легко солгать, придумав, что решила предложить себя Саймону после разговора с королевой об одной из придворных дам, которая оказалась в подобной ситуации. Но затем она решила сказать правду. Она прикинула, что ей; может быть, придется забеременеть от Саймона, чтобы вынудить его жениться на ней. А если Элинор даст понять, что королева хотя бы намеком одобрила такой план действий, то обостренное чувство собственного достоинства Саймона будет менее задето. В конце концов, именно королева назначила его опекуном, и он, прежде всего, подчинялся ей. Элинор, правда, ни на секунду не верила, что, говоря с ней, королева имела в виду замужество. Но Элинор была не из таких, кто остановится перед тем, чтобы исказить факты, если это нужно для дела.

– Я была очень несчастна: я все время переживала из за того, что ты сердит на меня, потому что я купила тебе эту должность, – начала Элинор и тут же горячо добавила: – Ну откуда же я могла знать, что ты, как идиот, поверишь, что я способна расстаться с такой суммой денег, потому что не люблю тебя? По моему, куда разумнее то, что я сделала тебе подарок именно потому, что люблю тебя. А с другой стороны…

– Это неважно. Ответь, наконец, на мой вопрос.

– Я уже подхожу к этому. Королева… Саймон, на палубе очень холодно, – вдруг сказала Элинор, передернув плечами.

– Элинор, – угрожающе предупредил Саймон. Она приподнялась, потирая спину:

– И здесь очень жестко. Позволь мне сесть у тебя на коленях.

С опозданием вспомнив, что они не совсем одни, Саймон неловко оглянулся вокруг.