Элинор прикинула, что безопаснее будет продвигаться окольным путем:

– Моя семья ведет свое начало от Вильяма Незаконнорожденного, – изобретательно начала она.– В нашей грамоте ничего не говорится о том, что наследник должен быть обязательно рожден в законном браке. Наследство передается первенцу мужского пола, как гласит грамота, или последующим сыновьям, или же наследнице женщине, родне по крови.

Саймон прекрасно знал, что с Элинор бесполезно спорить о том, что касается ее владений, однако не выдержал:

– Ты шутишь!

Такая грамота могла стать только причиной для постоянного беспокойства. К примеру, грешок юноши наследника с какой нибудь служанкой мог привести к нарушению последовательности в передаче наследства.

– Я не шучу, – начала Элинор возмущенно, но вдруг рассмеялась.– Первый лорд Роузлинда был незаконнорожденным! И таким же был его любимый сын, и это не имело никакого значения. И мой дедушка был на грани этого, хотя говорят, что священник все таки успел обвенчать его родителей. Тебе не стоит так беспокоиться. Об этом мало кто знает, но если нужно, можно воспользоваться этой традицией.

– Нет! – Саймон произнес это с чувством, потом продолжил более спокойно:– Я никогда не получал ничего в жизни с помощью воровства – разве что во время войны, – и я не собираюсь начинать такую практику сейчас, хотя все во мне – ум, душа и тело – жаждет тебя. Не мучай меня, Элинор.

– Нет, нет, не буду. Может быть, отношения между королем и его матерью улучшатся, и она сможет замолвить словечко за нас. По крайней мере, она знает о нас, но не пытается разлучить.

Элинор была очень довольна тем, чего ей удалось достичь за этот день. Она вовсе не рассчитывала на то, что Саймон согласится на ее предложение и намеренно позаботится о том, чтобы она забеременела, чтобы затем как бы вынужденно жениться на ней. Элинор всего лишь хотела заронить в нем мысль о том, что королева не будет разочарована в нем, если он не устоит перед своей страстью. Она не торопилась. Она вполне удовлетворится обещанием жениться через год или два и будет с радостью ожидать своего часа. Если можно будет, Элинор постарается не вынуждать Саймона на такой шаг, которого он всегда будет стыдиться. Однако не было причины избегать маленьких радостей, позволенных им.

– Солнце садится, – заметила Элинор, – и становится все холоднее.

Саймон склонил голову набок, прислушиваясь к тому, что происходит в палатке.

– Дамы, кажется, немного успокоились. Хочешь вернуться туда?

– Нет, пока они не забудут, если они вообще смогут забыть, как я ударила Маргарет. Она топала ногами и была уже готова упасть на палубу в истерике.

– Да уж, – сухо произнес Саймон.– Я слышал, как ты положила этому конец.– Он потянулся, чтобы расстегнуть свой плащ.– Возьми мой плащ.

– Не будь глупым, ты совсем замерзнешь. Мне нужно твое горячее тело, а не холодный плащ. Пожалуйста, Саймон, расстегни его и пусти меня.

Он засмеялся. Сэр Андрэ не зря предупреждал, как настойчива Элинор. Она добьется своего не мытьем, так катаньем, будет обманчиво уступчивой, но мало помалу будет продвигаться к достижению своей цели.

– Ты ничего не выиграешь от этого, – предупредил он, развязывая все таки шнур плаща, чтобы Элинор могла проскользнуть под него.

Быстро, как змея, которая жалит, она распахнула свой плащ и набросила полы на плечи Саймона с тем, чтобы прижаться как можно теснее к его груди. Она откинула назад свою головку, в ее глазах искрился смех.

– Зато я согреюсь, – прошептала она, обнимая его за шею и притягивая к себе.– На какое то время, мой возлюбленный, для меня и этого будет достаточно!

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Когда королева и ее свита прибыли в Нонанкурт, они обнаружили, что их опередили.