После того, как они спустились в долины Италии, Элинор призналась себе, что это было для нее определенным жизненным опытом, который она будет рада запомнить. Затем она рассмеялась и повторила:

– Запомнить, но не повторить снова.

Их путь через долины был не менее рискованным, хотя они больше не подвергались опасности попасть в лавины. Каждый маленький город здесь имел собственного короля, и каждый мелкий король хотел взыскивать дань. Некоторые, не довольствуясь тем, что предлагала королева, хотели забрать все. В дополнение к этому они держали их заложниками, ожидая выкупа от Ричарда. Воины Элинор участвовали в сражениях и проявили себя так хорошо, что королева похвалила их выучку и храбрость.

Элинор редко удавалось встретиться с королевой наедине. Пока они были в Альпах, не было никаких курьеров, но даже сейчас, когда их было легко найти, от Саймона не было писем. Элинор злилась и плакала, но ничего не могла поделать.

Когда февраль сменился мартом, они задержались на две недели в Лоди: встретились с Генрихом Гогенштауфеном. Королева была бы рада избежать встречи с ним, но до него дошла новость, что Ричард признал Танкреда королем Сицилии. Королева делала все, что могла, но этого было недостаточно. Генрих хотел обещаний, которых она не могла ему дать. Наконец, ей пришлось уехать, зная, что она оставляет врага.

В самом конце марта они прибыли в Бриндизи, где их ожидал большой корабль, чтобы перевезти в Регтио. Ричард встречал их там, ведя под руку одну из самых красивых женщин, которых Элинор когда либо видела. Ее волосы не были такими черными, как у Элинор, они были с каштановым отливом, но ее глаза были темнее и казались бархатными. Если бы у Джоанны был характер, она была бы прекрасна в гневе, но в ее глазах не было ненависти, а счастье придало теплоту ее сияющему лицу.

Джоанна и королева обнялись. Несмотря на долгую разлуку, они не были чужими друг другу. Письма с новостями и советами пересекали моря, горы и равнины. Элинор переживала вместе с Джоанной, когда та не могла подарить Вильяму наследника, а Джоанна горько плакала, когда ее мать находилась в заточении. Элинор наблюдала за этим примирением с комком в горле. Она сама была очень нежным созданием, которое с любовью взрастили бабушка с дедушкой. Было невозможно ненавидеть это сияющее существо, когда она обратила взгляд своих мягких темных глаз на Беренгарию, обняла ее и назвала «сестрой». Затем Ричард подошел к Беренгарии, нежно обнял ее и поцеловал ей руку.

Элинор отвернулась. Ричард мог бы проявить больше пылкости. Она пристально посмотрела на мужчин, окруживших короля, не надеясь увидеть среди них Саймона, так как только высшая знать была приглашена встретить будущую королеву. Но ее сердце вдруг забилось и сжалось, как камень. Он был там, но его взгляд был прикован к Джоанне, которая беспечно разговаривала с королевой. Он даже не пытался найти ее среди фрейлин, хотя и знал, что она должна быть там. Она ведь сообщила ему в письме, что стала фрейлиной Беренгарии. Ричард представлял придворных кавалеров, которые один за другим подходили, чтобы поцеловать руку Беренгарии и поприветствовать королеву. После официального представления придворные разбились на группы и обменивались впечатлениями. Люди, знающие Элинор, останавливались поговорить с ней. Кто то спросил, получала ли королева свежие новости из Англии. Элинор очень осторожно отвечала на все вопросы. Она разговаривала и улыбалась, но в душе ее бушевала буря. С каждой минутой ее гнев и отчаяние становились все сильнее. Она не осмеливалась искать его. Если он окажется в толпе, окруживших Джоанну и королеву, она не сможет контролировать себя. То, что подали лошадей, чтобы отвезти их, было и облегчением и разочарованием для нее.