– Что! – завизжала Элинор, ее глаза метали зеленые и золотые искры.– После всех усилий, которые я приложила, чтобы заполучить тебя? Ты считаешь меня сумасшедшей?

– Да, – подтвердил Саймон.– Да, я считаю тебя сумасшедшей. Ты едва успела стать женщиной, а я уже стар и давно стал мужчиной. Ты, должно быть, сошла с ума, а я и того хуже – позволил тебе околдовать себя и затащить в этот омут безумства.

Элинор уже набрала в легкие побольше воздуха, чтобы перекричать мужа. Но вместо этого она выпустила негодующий вздох.– Мне следовало бы знать об этом раньше, – безропотно пробормотала она.

– Говорю тебе, – продолжал Саймон тихо, – в том, что касается тебя, я теряю голову, я не понимаю, что хорошо и что плохо, для меня не существует никаких правил приличия, наконец. Я хотел сказать королю, что он прав, говоря, что я стар, но не смог.

– Я бы убила тебя, если бы ты это сделал! – воскликнула Элинор.– Я преодолела горы, прошла через штормы, испытала холод, который замораживает душу, и жару, от которой поджариваются внутренности, жила в этой забытой, кишащей болезнями, наводненной паразитами стране, стойко сносила причуды и нытье Беренгарии – и все это для того, чтобы только быть рядом с тобой!

– Я знаю! Но почему?

– Любимый, – засмеялась Элинор.– Я думала, ты знаешь. Да потому, что я люблю тебя.

Саймон застонал.

– Посмотри на меня. У меня седые волосы.

– Но не везде, по крайней мере, не там, где это имеет значение, – хихикнула Элинор.– Если я пощекочу огненные языки ада, они не обожгут меня?

Элинор вскоре убедилась, что в огненных языках было достаточно жара, и они настолько обожгли ее, что, когда пожар утих, она встала с кровати и неуверенной походкой подошла к столику, чтобы утолить жажду и дать Саймону что нибудь выпить. Когда она отодвинула полог, свет от пламени свечей, расположенных по обе стороны от полога, упал на кровать. Элинор взвизгнула от испуга и уронила кубок, который держала в руке. Саймон мгновенно вскочил, привычным жестом нащупывая, справа от себя меч, которого не было. Ведь никому не придет и голову идти к брачному ложу с мечом, да еще и первую брачную ночь!

– Что случилось? – закричал Саймон, переводя взгляд от одного окна к другому.

– О, Саймон, боюсь, ты слишком осторожно обошелся со мной! – сказала Элинор.

Прекратив тщетные поиски меча, Саймон смущенно произнес:

– Слишком осторожно?

– Взгляни на простыни!

Саймон вскочил с кровати и внимательно взглянул на простыни. В этой проклятой стране можно найти в постели всякую гадость, которая к тому же еще и больно кусается. Однако ничего не было на простынях. Саймон нахмурился и посмотрел на Элинор.

– Сейчас не время для глупых шуток, – произнес он укоризненно.– Я устал. Что тебя беспокоит? Простыни совершенно чистые.

– Да, действительно. Вот это меня и беспокоит. Саймон провел по лицу рукой. Он очень устал.

Сказывались бессонные ночи, которые он провел, пытаясь разобраться в своих чувствах, а этот бурный час выжал из него все. Он еще раз уставился на чистые, но смятые простыни, прежде чем, то, что сказала Элинор, дошло до него. Затем он перевел взгляд на Элинор, оцепеневшую от ужаса.

– Клянусь тебе!– закричала она, но замолчала. Саймон смеялся.

– Побереги голос, – спокойно сказал он.– Вот тебе одно из преимуществ выйти замуж за старого мужчину. Неужели ты думаешь, что я усомнился в твоей девственности и что я не вижу: это твоя первая ночь с мужчиной? Даже если не было и капли крови, я знаю, что ты невинна. С девушками такое бывает. Зато я знаю много женщин, которые, будучи уже не девственницами, применяют уловки, когда они заливаются кровью, убеждая каждого нового любовника в своей невинности.