Отвратительный хруст, полу задушенный крик, глухой удар падающего тела после того, как булава с шипами на конце смертельной колючей цепи нашла свою цель, – все это прозвучало сладкой музыкой для Саймона. По инерции булава задела верхний край щита другого всадника с такой силой, что вбила металлический край ему в лицо. Он успел замахнуться мечом, целясь в голову Саймона, но меч лишь скользнул по плечу, хотя силы его удара хватило на то, чтобы пробить железную кольчугу Саймона, пройти через рубаху и тунику, нанести открытую рану. Еще одна струйка крови затекла на серый плащ. Саймон рассмеялся и снова размахнулся. Шар булава со свистом полетел вперед. Колючая цепь обвила шею всадника сзади, Саймон с силой рванул, шея и челюсть несчастного отделились от туловища, и всадник упал, не издав ни крика, захлебнувшись собственной кровью.

Теперь уже не было необходимости пришпоривать коня: он был натренирован на рукопашный бой и сам понесся навстречу приближающимся всадникам. Саймон выбросил булаву вперед, затем поймал ее за короткую стальную рукоятку, к которой прикреплялась цепь. Кровь, стекая с булавы, попала в латную рукавицу и влажно засверкала на попоне его жеребца. Теперь Саймон сожалел о потере копья, ведь с его помощью он мог бы вывести из строя двух из трех нападавших, которые явно отвлеклись от какой то задачи, которую Саймон пока не мог понять.

Привычные сражаться большими отрядами, всадники теснились друг к другу. Но Саймон, приученный к участию в турнирах, где каждый рыцарь сражается в одиночку, резко развернул коня и направился к крайнему всаднику справа. Он поднял щит, отражая мощный удар меча, а его булава полетела вверх и вперед, как если бы он тоже действовал мечом. В нужный момент он отпустил цепь, и стальной шар метнулся вперед, в лицо противника, который пошатнулся в седле и инстинктивно взмахнул руками, ища опору. Щит, который Саймон держал в левой руке, ударил его собственного коня в бок, тот шарахнулся в сторону, столкнувшись с конем соседнего всадника.

Саймон промчался мимо. В любом случае его конь не мог остановиться на полном скаку. Саймон натянул поводья, поворачивая коня, размахнулся булавой, разбрызгивая вокруг капли крови, и смертоносное оружие нашло новую жертву – затылок всадника, который пытался удержать испуганную столкновением лошадь. Да, они не были похожи на благородных рыцарей, которые, оказавшись лицом к лицу с противником, вежливо кружат друг вокруг друга.

Третьему всаднику удалось избежать столкновения с гарцующими лошадьми двух своих подельников, и сейчас он разворачивался, пытаясь достать Саймона. Но он ошибся, так как не принял в расчет боевого коня Саймона. Натренированный для битв жеребец по сигналу рванулся вперед и в сторону. Меч, который был направлен на руку Саймона, держащую булаву, скользнул по нижнему краю щита вниз, задев лодыжку. И в этот самый миг булава Саймона обрушилась на нападавшего.

Разделавшись с противниками, Саймон огляделся. Он тяжело дышал, но не от напряжения после боя, а от страха за Элинор. А вдруг, пока он отражал атаки противника, ее захватили или вот вот захватят? Ему доводилось сражаться и с более подготовленными и опасными противниками. Сначала вдали он увидел приближающихся всадников – своих людей, людей Элинор, Иэна, гнавшего коня во весь опор, и сразу за ним – Бьорна. Но это не отвлекло его от цели, которой он был полностью захвачен.

Внезапно он заметил то, что искал. Он еще не мог видеть Элинор, но понял, что всадников, которые ехали из разных направлений, привлекало что то одно. Он снова вонзил шпоры в бока своего измученного коня, и тот рванул вперед, преодолевая заросли как раз в том месте, где был проход, сделанный сначала Элинор, а потом ее преследователем.