— …16 июня 1866 года содержать дом семьи Рэндолфов. Она обязуется добросовестно готовить, убирать, стирать и вести домашнее хозяйство», — Джордж сделал паузу, у Розы не было никаких возражений. — «В свою очередь, Роза Торнтон будет иметь: собственную комнату, оплату золотом ежемесячно, возможность ездить в Остин один раз в три месяца. В случае нарушения контракта ее отвезут обратно в город».

Джордж протянул лист Розе, чтобы она смогла прочитать написанное.

— Теперь надо записать обязательства с моей стороны, — сказала Роза.

— Зачем?

— Я не могу быть уверенной, что вы сдержите свое обещание, если сама не буду готова сдержать свое.

— Тогда пишите сама, — ответил Джордж, пододвигая бумагу Розе.

— «Я, Роза Элизабет Торнтон, согласна готовить, убирать, стирать и выполнять все требования Джорджа Вашингтона Рэндолфа и его шести братьев», — Роза подписала контракт и поставила дату.

— Вот, — показала она бумагу Джорджу.

— Я думаю, что мы все предусмотрели?

— Есть еще кое-что…

— Что еще? — Нетерпение, близкое к раздражению, послышалось в его голосе. Только взгляд больших глаз Розы удержал Джорджа от того, чтобы не разорвать сейчас этот лист бумаги в клочья.

Роза чувствовала себя униженной, она была в отчаянии.

— Я задолжала деньги.

— Кому?

— Хозяину похоронного бюро.

Казалось, просьбам этой женщины не будет конца.

— Сколько?

— Пятьдесят долларов.

— Зачем вам нужна была такая сумма?

— Я хотела похоронить отца рядом с матерью. Армия не оплатила бы этого.

К черту эти огромные глаза! Почему каждое новое ее объяснение заставляет Джорджа чувствовать себя дураком?!

— Если я найму вас, я оплачу все ваши долги, — ответил он, вставая и протягивая Розе письменное соглашение и мысленно запрещая себе встречаться с ней взглядом.

Джордж Рэндолф откажет ей — такие предчувствия мучили Розу. Он подождал, когда Роза первой выйдет на улицу, но казалось, что он не замечает ее. Роза убежала бы, сделала бы что-нибудь, только не возвращаться и не испытывать унижения, видя, как Джордж выбирает Бертильду или Пичес, а не ее. Но гордость заставляла девушку идти рядом с ним, держа голову высоко. Гордость делала ее нервы стальными, хотя она уже знала, что решение Джорджа лишит ее последней надежды.

— Это заняло у вас много времени, — заметила Пичес, когда они подошли к конторе шерифа.

— Она ничего про нас не говорила? — осведомилась вдова Хэнке.

— Да, — попала в самую точку Бертильда Хюбер.

— У мисс Торнтон было несколько вопросов, которые она не хотела обсуждать принародно. И я, в свою очередь, должен был задать ей несколько вопросов.

— В нашем городе найдется немало парней, которые дадут вам исчерпывающие ответы, — вякнул Ядовитый Том.

Джордж, наверное, не смог бы сказать, что заставило его так быстро отреагировать на подшучивания старика.

— Я уважаю людей вашего возраста, — сказал он, холодно глядя на Тома, — несмотря на то, что вы дурно относитесь не только к людям, но и к собственному телу.

Зеваки захихикали. Сам старик противно посмеивался.

— Но вашему долгожительству будет нанесен непоправимый ущерб, если вы еще раз оскорбите мисс Торнтон. А сейчас, если вы дадите мне договор, — обратился он к Розе, — я подпишу его при свидетелях.

Девушка протянула бумагу Джорджу, но ее удивление осталось незамеченным для толпы, громко выражавшей свое неудовольствие.