— А что ж такого важного ты сделал, братец?

— Не смейся, дура! Мы с отцом встали на сторону Генри… и Честер, и Корнуэлл, и Пелем. Что молчишь, дура? Тебе это о чем-нибудь говорит? То, что половина Англии за Анжу? За передвижениями де Ленгли следят мои люди. Он запутался в паутине и все ближе к пауку.

Джоселин притворилась, что еще не совсем очнулась.

— Зачем ты обманул меня, Брайан? Ты просил крова и еды у коменданта Белавура, чтобы отправиться на помощь Стефану. Ты сделал меня и сэра Эдмунда изменниками… Я впустила тебя в крепость…

— Сэр Эдмунд и остатки его гарнизона мерзнут теперь в погребе под замком. Ты открыла нам ворота, и все пленники и Роберт знают об этом. И нечего горевать — твой поступок оправдан ревностью. Все, что ни делается, к лучшему. А о безнравственности де Ленгли знают уже во всех солдатских лагерях и смеются над тем, как ловко отомстила ему его женушка, забрав у него Белавур.

— Ты не посмеешь, Брайан! — воскликнула Джоселин.

— Уже посмел. — Брайан усмехнулся. — Де Ленгли недостоин быть причисленным к благородному семейству Монтегью, если не способен удержать петушка в штанах. Ты была вынуждена силой обвенчаться с ним. Мы виноваты, признаю, что подчинились силе короля Стефана. Но молодой правитель Нормандии и будущий английский король перевернет любой камень во всех замках Англии, чтобы только добраться до де Ленгли и уничтожить его. Ему некуда скрыться, а тебе… уготована лишь одна участь…

— …спрятаться под твое крылышко, — съязвила Джоселин.

— Стать его вдовой, получить в управление его земли, — серьезно продолжил Брайан. — Если ты еще не забеременела от него и не родишь ублюдка, то станешь самой богатой женщиной в Англии.

Джоселин медленно, постепенно вернула себе способность рассуждать и даже спорить со своим тюремщиком.

— А если Стефан возьмет верх?

— Он еще силен, наш бывший король Стефан. Но он слишком великодушен… Ему в конце концов несдобровать.

— Ты, Брайан, все поставил на Анжу? — холодно спросила Джоселин.

И тут почему-то Брайан вздохнул, хотя чувствовал себя полновластным хозяином положения. Он долго искал, но, наконец, нашел ответ:

— Тебе не о чем беспокоиться. Так или иначе, ты скоро станешь вдовой.

— Не так скоро, как ты рассчитываешь.

— Люблю твой острый язычок! Хоть у меня и мало солдат, но стены Белавура крепки, и ты отсюда не выберешься никогда.

— Что стены Белавура крепки, я с тобой согласна, брат Брайан.

Он посмотрел на нее озадаченно, потом решил проявить свою волю к власти.

— Я ведь могу превратить твою жизнь в ад, сестрица!

— Не сомневаюсь. Ты такой мастер на выдумки.

Брайан был готов вцепиться ей в горло и задушить, но слуга, принесший поднос с едой, к счастью, помешал ему. Порыв его угас.

— Здесь бульон для леди, хлеб и слабый эль, — послышался из-за двери ломкий мальчишеский голосок. — Наша знахарка Мауди сказала, что это миледи необходимо.

Джоселин вздрогнула, узнав голос Адама.

— Я чувствую себя в силах немного поесть. Раз Мауди так сказала, значит, мне это нужно.

Брайан крикнул стражнику, чтобы впустили слугу. Громадного роста мужчина с уродливым шрамом на лице распахнул дверь, пропуская мальчишку с подносом.

Она не могла не догадаться, кем и когда была нанесена эта рана стражнику — ею самой бронзовой булавкой в ночь покушения на Роберта де Ленгли. Шрам от уха через всю щеку! И этот коварный убийца носит одежду с гербом Монтегью!

— Мауди особенно настаивала, чтобы вы выпили этот бульон, миледи, — сказал Адам.