Ее размышления были слишком серьезны и печальны для застолья, сопровождаемого крепким элем. Поэтому она изобразила на лице слабую улыбку и произнесла:

— Кончина любого божьего создания печалит меня. Об одних я скорблю больше, о других меньше. Сэра Эдгара Тетбери я, честно говоря, недолюбливала.

— Как такого глупца поставили на охрану замка?! Если уж для того, чтобы обезопасить своих дочерей, Монтегью не нашел лучшего военачальника, то мне нечего дрожать за свою шкуру.

Джоселин с охотой глотнула еще эля. Голова ее кружилась после крепкого напитка в придачу к бессонной ночи. Смутные мысли мелькали в ее голове.

«Сэр Роджер… Сэр Роджер Честер — вот кого ему надо бояться. В союзе с людьми Монтегью сэр Роджер одолеет Нормандского Льва. Как я могла забыть о сэре Роджере? Он может появиться здесь уже к вечеру, в крайнем случае, завтра утром. Отец предупредил меня об этом. Но как мне лучше воспользоваться этими сведениями?»

Она взяла со стола только что испеченный хлеб и предложила его сидящему напротив врагу. Он попросил разломить хлеб пополам для себя и для нее, и Джоселин с приветливой улыбкой выполнила эту просьбу. Они еще глотнули эля и закусили по-дружески разделенным хлебом. После этого Джоселин произнесла как бы невзначай:

— Большая часть отцовского отряда отправилась с ним в Оксфорд. Всем известно, что Белавур неприступен, поэтому отец и оставил здесь всего лишь малый гарнизон. Да и кто осмелится напасть на нас? Единственный враг моего отца — сэр Роберт де Ленгли — ведь давно уже мертв, — с усмешкой поглядела она на своего сотрапезника. — А после сговора с графом Честером мой отец приобрел такую силу, что никто не решится укусить его за задницу.

Де Ленгли расплылся в улыбке, по достоинству оценив грубую остроту своей собеседницы.

Джоселин продолжила, многозначительно подчеркивая каждое произнесенное ею слово:

— Тем более что лорд Честер обещал охранять Белавур в его отсутствие. Мне было велено гостеприимно встретить его сегодня или, быть может, завтра.

Де Ленгли и виду не показал, что Джоселин передала ему секретные сведения. Наоборот, он воспринял это всего лишь как болтовню девицы, находящейся под хмельком.

— Как приятно будет устроить ему сюрприз! Хотя бы только ради этого мне стоило возвратиться из царства мертвых.

Она смотрела, как он жадно поглощает пищу, как прихлебывает из кружки эль, и все больше убеждалась, что он никакой не выходец из ада, а вполне обычный грубый и голодный мужчина.

— Могу я спросить, милорд? — Глаза ее лукаво блеснули.

— Конечно, спрашивайте все, что вам угодно, — воскликнул он, смахивая пивную пену и хлебные крошки со щетины на подбородке. — Хватит церемониться, раз мы теперь в одной упряжке.

— Согласна, — кивнула Джоселин. — Так все же, как вам удалось выбраться из горящей церкви? Вы придумали какой-то трюк? Ведь вы подставили вместо себя чьи-то останки? Ходят слухи, что сам Генрих Анжу при свидетелях снял с вашего обугленного пальца кольцо и теперь носит его с гордостью на своей руке.

Вместо ответа Роберт де Ленгли внезапно вытянул руку и с силой хлопнул распростертой ладонью по дубовым доскам стола. Она увидела его расставленные пальцы. На них не было ни колец, ни перстней, что казалось необычным в те времена.

— Да, Генри Анжу не постеснялся ограбить мертвеца. У него страсть хватать то, что принадлежит мне. Все мои личные драгоценности и фамильные реликвии уже спрятаны у него в сундуках. Если я ознакомлю вас со списком украденного у меня достояния, то это будет долгое утомительное чтение.