Розалинда радостно протянула ему чашу.

– Что это? – мрачно спросил он.

– Пей, – настаивала она. – Я знаю, что тебе не хватило воды. Я оставила тебе немного своей. Скольким еще не хватило?

Он промолчал. Почти дюжине, да и остальным досталось по глотку. Он осушил чашу и с грохотом поставил ее на стол.

– Хоть теперь-то ты не будешь спорить? – Она разложила перед собой книги и карты.

– Где мы? – спросил Кит.

Розалинда захлопнула книгу.

– До реки или источника нам еще далеко.

– Зато недалеко до другой радости, – Кит скинул камзол и рубашку и через минуту уже стоял перед ней обнаженный.

– Пойдем в кроватку, – попросил он…

Потом Роз томно лежала в его объятиях и считала черные волоски на его руке – такие черные, кожа его тоже была намного темнее ее. Она думала, на кого будет похож их первый ребенок…

– Поговори со мной, – прошептала она. – Меня нужно развлекать.

– Дамский сюжет, – пробормотал Кит. – О чем?

Розалинда побледнела и молча отвернулась. Эти слова напомнили ей Тренчарда. Кит взглянул на нее с болью:

– Поговори с Филиппом. Может, он развлечет тебя.

– Нет уж! – парировала Роз, прижимая свои губы к его губам, хотя это и становилось опасным – они одни и обнаженные…

– Девушка, которая воет по-кошачьи, – он наклонился поцеловать ее.

– Мошенник, – прошептала она, когда его губы начали искать ее ухо.

– А, я знаю твою беду, – Кит поднялся с кровати. – Ты хочешь есть. Оттого-то ты и строптива.

– Я не строптива, – Розалинда откинулась на спину и сложила руки на груди.

– Что ты ищешь? – она села на койке. – Только не лимон!

– Нет, не лимон, – Кит вернулся к ней. – Нечто специально припрятанное для такого момента. Специально для тебя.

Это было отвратительное засохшее печенье. Розалинда молча взяла его и стала грызть, пока кусочек его не раскрошился у нее во рту. – Мне понадобится целый день, чтобы съесть это.

– Хорошо. Твой рот будет при деле.

– Тогда, – сказала она, – говори ты. Расскажи мне о твоей матери.

– Нечего рассказывать, – нехотя ответил Кит. – Она была робкая и незаметная. Во всем слушалась отца. Когда я убежал на море, я иногда писал ей. Не знаю почему. Тогда у меня уже не было никаких чувств к ней. Наверное, дань памяти – дань тому, как я когда-то любил ее.

Розалинда задумчиво жевала.

– А эта память что-нибудь меняет для тебя?

– Вряд ли. – Кит отстранился и сложил руки за спиной.

– Расскажи что-нибудь о матери. Как она выглядела?

– Маленькая и худенькая.

– Как я?

– Нет, – Кит пристально посмотрел на Роз. – Меньше, чем ты. Хотя цвет волос, наверное, такой же. Темные волосы я унаследовал от отца вместе с другими неприятными чертами.

– А глаза? – продолжала вопрошать Розалинда. – У тебя ее глаза?

– Ее глаза… Я не помню, какого они были цвета, – Кит проговорил это так быстро, что Роз не поверила ему.

– Ну, не важно… Расскажи что-нибудь, что ты о ней помнишь.