Роз посмотрела на маленький компас, украшенный розой ветров. Кит сравнивал ее с этим цветком.

А в действительности любовь почти ничего не изменила. Сейчас ей кажется, что она любит Кита. Но в повседневной жизни это исчезнет.

Розалинда перевела взгляд на карту, висящую на стене. Прежде всего она реалистка, и главное для нее – ответственность перед родителями, братьями и сестрами, самыми важными людьми в ее жизни. Без нее семья погибнет, разорится. Этого нельзя допустить.

Но на другой чаше весов – Кристофер Говард, граф Уинфорд, господин ее сердца. Хотя все это чепуха. Одно дело – играть в любовь на корабле. Но что будет, когда они вернутся в Англию? Ее вновь призовет чувство долга, а Кит будет разрывать ее на части, требуя, чтобы прежде всего она служила ему, – не случайно он так добивался ее признания.

Неизвестно еще, не станет ли он вмешиваться в ее торговлю. Ибо муж – главное в жизни жены. А если у нее будут дети? Он заставит ее сидеть дома и смотреть за ними. Братья и сестры никогда не были Роз в тягость, ибо родители никогда и не пытались привязать ее к ним. Страшила только одна мысль – утратить свою свободу.

Нет, невозможно! Ей необходима независимость. И когда она вернется в Западный Лалуорт, ей первым делом придется отправиться в Лондон и встретиться с пайщиками, чтобы возместить ущерб, причиненный Тренчардом. Ее семья пребудет в Западном Лалуорте лишь временно, пока здоровье отца не поправится.

Мысль о Тренчарде заставила Роз задрожать от бессильной злости. Она вычеркнула его из памяти до тех пор, пока не сможет отомстить. Теперь недолго осталось ждать. Розалинда Кэвендиш рассчитается с ним за все его предательства.

Она застонала и закрыла лицо руками.

«Как несправедливо», – негодующе подумала Роз. Мир устроен несправедливо – отец много раз говорил об этом, советуя ей дорожить своими близкими: только они никогда не обидят, потому что любят ее.

Но в этом-то и беда: если Кит не любит ее, если для него Роз всего лишь мимолетная страсть, то когда-нибудь он не преминет обидеть ее. Роз не может быть уверена в том, что ей удастся научить Кита любить так глубоко, как она сама способна. Как же можно выходить за него замуж? Безумие!

Пока Розалинда терзалась своими дилеммами, тот, кого она боялась больше всех на свете, стоял у входа в приемную Фернандо Альвареза де Толедо, правителя Нидерландов и герцога Альбы, расправляя свой парадный зеленый камзол.

– В Антверпене всегда такой дождь? – спросил Тренчард своего мрачного спутника.

– Всегда, – сухо ответил Франциско де Вега, без конца теребя голубую ленту с орденом Золотого Руна. – Весной еще хуже. Я предпочитаю Севилью с ее солнцем и цитрусами.

Тренчард не ответил, продумывая свою речь, обращенную к герцогу Альбе – то заготовленную им длинную версию, то краткую, потом – возможные вопросы, лениво оглядываясь, но не замечая ни позолоченных потолков, ни полированного дерева, украшающего стены, двери и окна отеля, в котором герцог всегда останавливался, будучи в Антверпене. Стражник у двери кашлял, шаркал ногами и поигрывал своей шпагой.

– Ты уверен, что этому гонцу можно доверять. – Голос де Вега прервал размышления Тренчарда. – Не хотелось бы думать…

– Молодец наверняка унесет наш секрет с собой в могилу, – ответил Тренчард, не оборачиваясь, и подумал про себя: «Самая большая правда, сказанная мною когда бы то ни было».

Они помолчали, лишь стражник продолжал кашлять.

– Ты попросишь у герцога рекомендации к его величеству королю Филиппу? – вновь заговорил де Вега, мешая Тренчарду повторить про себя свою речь. – Все наоборот. Вопрос в том, понадобится ли герцогу рекомендация его величества.