Итак, все было позади. Розалинда вздохнула с облегчением. Все произошло, как и должно было произойти, – без всяких эмоций. Она чувствовала себя совершенно обессиленной.

– Не хотите ли слегка освежиться? Может быть, немного вина?

– Нет-нет, спасибо. Я, пожалуй, побуду здесь, пока музыканты отдыхают. Мы еще побеседуем с вами.

Он вежливо поклонился и направился к танцующим, а Роз почувствовала, что силы потихоньку возвращаются к ней.

– Ну что, добились чего-нибудь? – приветственно кивнул Тренчарду его смуглолицый слуга Пол Саттон, стоявший у входа в обеденный зал. Его лицо исказила гримаса, означавшая, видимо, некое подобие улыбки. Этот человек явно нервничал, переминаясь с ноги на ногу. Он был значительно ниже Тренчарда, но тоже двигался легко, был гибок и, вероятно, ничем не уступал в силе своему хозяину.

Тренчард хмуро посмотрел на кувшин, из которого только что пил, и резким движением отодвинул его. – Это вино просто омерзительно. Убери его прочь.

Саттон убрал деревянный кувшин и торопливо подал Тренчарду другой, на этот раз хрустальный.

– Простите, сэр. Это новый рецепт. Винодел очень просил, чтобы я уговорил попробовать его.

– И ты уступил этим просьбам, разумеется, за некоторую плату, – Тренчард презрительно посмотрел на слугу, взял другой стакан и залпом осушил его. – Да, каждому в этой жизни своя цена, – пробормотал он и устремил свой взгляд на Розалинду, все еще стоявшую в одиночестве в конце зала.

– Ну и какова же цена мисс Кэвендиш? – спросил Саттон, проследивший за взглядом хозяина.

– Я думаю, что нынче узнал ее, – ответил Тренчард, сузив глаза.

– Хм, это значит, что вы ничего не добились, – слуга понизил голос, так как совсем рядом прошла парочка. – Уверяю вас, вы буквально помешались на этой Розалинде Кэвендиш. Это просто какая-то болезнь. Почти одиннадцать лет миновало, как умер ваш отец. С тех пор вы преуспеваете во всех своих делах и вот впервые не можете добиться того, чего хотите. – Его изъеденное оспой лицо выражало явное неодобрение. – И кто же доставляет вам все эти неприятности? Кто? Девушка, холодная, упрямая и бесчувственная, как… как этот кувшин. – Он щелкнул пальцем по деревянному сосуду, который держал в руке.

Тренчард холодно посмотрел на него и отхлебнул еще вина.

– Выбирай выражения, Саттон. Не подобает незаконнорожденному так со мной разговаривать!

Его слова произвели ожидаемый эффект. Лицо Саттон а стало багровым.

– Очень прошу вас, сэр, никогда не упоминать об этом. Моя мать была честной и трудолюбивой женщиной. И только потому, что мой отец не успел жениться, прежде чем я…

– Довольно, – прервал его Тренчард. – Ты время от времени забываешься, и это выводит меня из себя. Твоя задача не болтать, а помогать мне в достижении моих целей. И поверь, в случае успеха ты будешь вознагражден.

Саттон что-то пробормотал себе под нос.

– Что ты там бормочешь? – резко спросил Тренчард, оглянувшись.

– Я сказал, что все еще не понимаю, чем вас так прельщает мисс Кэвендиш. Конечно же, она хороша собой, кто с этим спорит? Но в ней нет ни капли сердечности и теплоты.

Взгляд Тренчарда вновь устремился на Розалинду. Он внимательно изучал ее.

– Она не флиртует и не кокетничает ни с кем, как другие девушки в Лалуорте. Ты это имеешь в виду? – сказал он, обращаясь к Саттону. – Она целеустремленная, преданная, энергичная.