Однако надо было спешить: получение графского титула внесло в его жизнь множество изменений. Он уже не был предоставлен самому себе, и это вызывало легкую досаду.

– Итак, – кашлянул он, неохотно прервав затянувшуюся паузу, – я готов расплатиться.

С трудом взяв себя в руки, Розалинда тоже вышла из оцепенения. Она стремительно подошла к прилавку и стала упаковывать веер. Как можно было позволить себе такую слабость? Что это с ней сегодня? Обычный джентльмен пришел за покупками, а она ведет себя как настоящая идиотка. «Но, – оправдывала она себя, – не такой-то уж и обычный: ведь он захотел купить все кружево».

– Что же вы будете делать со всем этим? – вопрос непроизвольно сорвался с ее губ.

– С чем? А, с кружевом… – Кристофер в задумчивости погладил ухоженную шелковистую бородку. – Я отдам его той же леди, по крайней мере все хорошие куски. Ну а остальное? Что ж, может быть, служанки в Лалуортском замке станут самыми нарядными служанками.

Служанки? У Розалинды чуть не раскрылся рот от удивления, уже второй раз за сегодняшний день.

– Очень благородно, сэр, – сказала она. – Конечно, это не мое дело, но вы, возможно, захотите привести в порядок грязные куски. Это можно сделать в горячей воде с большим количеством щелока. Только нужно следить, чтобы кружево находилось в щелоке не слишком долго…

Он прервал ее взмахом руки:

– Прошу вас, не беспокойтесь. – Его заботливый голос ласкал слух. – У вас и без того много дел. И скорее всего совсем мало времени, чтобы подумать о себе.

Она перестала упаковывать веер и в замешательстве посмотрела на него:

– Но я и не собирать думать о себе. Это было бы очень эгоистично.

– Совсем нет, если думать о душе или о смысле жизни. Но я понимаю, что на это у вас совсем не остается времени. Хотя, поверьте, это как раз то, чего нам всем не хватает.

Розалинда смотрела на него, не скрывая удивления.

– Я не понимаю, что вы имеете в виду. Отец полностью обеспечивает нас, и я ни в чем не нуждаюсь. А о своей душе я размышляю в церкви по воскресеньям. И не думаю, что кто-нибудь поступает иначе. Кроме того, у меня есть чувство долга. Что же еще нужно?

Незнакомец ничего не ответил. Но взгляд его, казалось, проник ей в самую душу.

Роз упаковывала веер и слышала лишь, как монеты падают на деревянный прилавок. Внезапно звон монет прекратился. Чуть повернув голову, девушка увидела широкую грудь в черном камзоле, почти касающуюся ее плеча, и протянутую вперед руку. На какую-то долю секунды Розалинде даже показалось, что он хочет обнять ее. Это была совершенно безумная мысль. Как она только могла подумать об этом? Желая объясниться, девушка решительно взглянула на него и… вновь утонула в безбрежной синеве его глаз – словно воды Дорсетского моря сомкнулись над ее головой.

Как зачарованная смотрела она на сильную мужскую руку с мозолями от рукоятки шпаги. Казалось, это длилось целую вечность. Наконец он взял ее ладонь, перевернул и высыпал остальные золотые монеты.

– Вам недостает совсем иного. – Голос его стал глухим. – Но об этом мы поговорим в следующий раз.

Розалинде почти всегда было неприятно ощущать близкое присутствие мужчин рядом с собой. Но от этого незнакомца исходил такой приятный, такой будоражащий аромат мускуса, кожи и чего-то еще неведомого, что внутри у нее все напряглось. Властным движением он зажал ее ладонь с монетам и отступил на шаг.

– Будьте любезны объяснить, что вы имеете в виду? – потребовала она. – Не очень-то вежливо делать такие намеки.

Кристофер чуть наклонил голову и задумался. Что имел в виду? Этого он, конечно, не мог произнести вслух.