Она искоса посмотрела на Джека:

– Мою благосклонность?

– Твои ласки в постели.

Несмотря на прохладный ночной ветер, Элизабет почувствовала, что от смущения у нее загорелись щеки. Чтобы мужчины ссорились из-за нее? Чтобы Джек вступал в бой и, может быть, убивал, защищая ее? Такого она представить себе не могла.

Она откашлялась и решила немного прояснить для себя ситуацию:

– Мы действительно женаты?

Его лицо не изменилось.

– Согласно законам и обычаям Народа – да.

Она начала растирать виски.

– Но я совершенно не помню…

– Церемония была очень короткой, а невеста, мягко выражаясь, была не совсем проснувшейся.

– Понятно.

– Вне рамок этой культуры наш брак недействителен. Я буду защищать тебя. Когда необходимость в этом исчезнет, ты сможешь вернуться в Англию. Если захочешь.

Наступило странное молчание.

– А ты веришь в те брачные обеты, которыми мы обменялись?

После короткой паузы Джек признался:

– Верю. Но я уже много лет живу с Народом. Для посторонних это иначе.

Элизабет хотела знать всю правду – ей просто необходимо было знать всю правду.

– А в глазах Народа я по-прежнему посторонняя?

Джек произнес пугающе тихо:

– Выйдя за меня замуж, ты стала членом племени.

– Поэтому ты и знал, что можешь спокойно поручить меня их заботам.

– Да.

Теперь она до конца поняла, что этот человек сделал для нее. Он спас ей не только жизнь – он спас ее достоинство. Взяв Элизабет в жены, Джек сделал ее госпожой.

Она беспокойно облизала губы.

– Не знаю, как я смогу тебя отблагодарить.

– Меня благодарить не за что. – Джек закинул сильные бронзово-смуглые руки за голову и зевнул. – Я проехал сегодня много миль. Я устал. Ты тоже прошла через много испытаний. Нам пора спать.

Она оглядела уютное пространство шатра.

– А где мы будем спать?

Внезапно между ними вновь возникла атмосфера страстного ожидания, которой совершенно не ощущалось с тех пор, как Джек закончил мыться.

– Наше ложе нас ждет, – напомнил ей Джек.

– Но оно только одно!

– Здесь места хватит и для двоих. – По его лицу скользнула быстрая улыбка. – Мы считаемся мужем и женой. Но если тебя это тревожит, дорогая, можешь быть спокойна: сегодня я не собираюсь овладеть твоим прекрасным телом. По правде говоря, я твердо намерен немедленно заснуть.

Элизабет подумала, что ей, видимо, следует этому радоваться.

Черный Джек начал тушить лампы, так что вскоре единственным источником света в шатре стал бледный луч луны, проникавший внутрь сквозь отверстие в высоком своде. Они легли друг подле друга – но их действительно разделяло немалое расстояние.

Ночь была полна знакомых звуков: шипел привязанный неподалеку от шатра верблюд, тихо смеялись мужчина и женщина, коротко заржала кобыла, и ей протяжно и громко ответил жеребец. Бронзовые колокольчики, развешанные по всему шатру, чуть слышно позванивали.

Прошло некоторое время – Элизабет не смогла бы сказать, сколько именно. Не выдержав, она вздохнула и прошептала в темноту:

– Ты спишь?

– Нет.

– Почему?

– Не могу заснуть.

– И я тоже. – Элизабет легла на бок лицом к нему.