Берти обнаружил, что не может дышать.

Дара вдруг отбросила в сторону одеяло и поднялась над ним. Задрав рубашку, девица бесцеремонно опустила свою попу ему на живот, упираясь коленями в кровать по обе стороны его тела.

Протянув руку, она нежно прикоснулась к его лицу.

– Ты мне поможешь, правда, Берти, милый?

Он чуть кивнул.

– Ну, мне нужны честные ответы, – промурлыкала потаскушка, склоняясь над ним в полутьме. – Не надо говорить неправду только для того, чтобы сделать мне приятное.

– Не буду, – хрипло отозвался он.

Почему-то это заставило ее засмеяться.

– Обещаешь?

– Обещаю.

– Святой истинный крест?

Берти кивнул и молча перекрестил свое сердце.

Пышнотелая девица надула губки и томно протянула:

– По-твоему, у меня слишком большие груди?

Он покачал головой и сумел произнести:

– Н-нет.

– Правда-правда?

– Правда-правда.

– Не врешь?

– Не вру.

– Клянешься?

Берти кивнул. Он с чистой совестью мог в этом поклясться. Он был совершенно уверен в том, что это правда.

– Может, тебе надо получше их рассмотреть, прежде чем станешь клясться, Берти. – С этими словами Дара подняла свои смуглые руки и одним быстрым движением сняла через голову рубашку. Не колеблясь ни секунды, она бросила ее на пол. – Ну, что теперь скажешь?

Берти решил, что ничего прекраснее он в жизни не видел.

Груди у Дары оказались округлые и пышные, какими он их себе и представлял. Соски у нее сморщились, словно она побывала на холоде или терла их куском грубой мешковины. Они были красновато-коричневые, как спелые ягоды. Он подумал, что они выглядят ужасно аппетитными.

Ему страшно хотелось попробовать ее на вкус, прикоснуться к ней.

Дара прочла его мысли.

Она наклонилась и прошептала ему на ухо, проводя кончиком языка по мочке:

– Можешь трогать меня, если хочешь, Берти.

Поначалу он оробел, но все-таки протянул руку и опасливо прикоснулся к ее соску одним пальцем. А потом он накрыл ее грудь ладонью и неловко стиснул.

Она наклонилась ниже, пока ее темные соски не оказались у самых его губ.

– Можешь взять меня в рот, если хочешь, Берти.

У него потекли слюни.

– Правда?

– Конечно, правда. – Она засмеялась, и ее тихий гортанный смех показался ему настоящей музыкой. – Давай я тебя научу. Расслабься и приоткрой рот немного шире. Вот так. – Она вложила ему в рот одну твердую коричневую ягоду соска. – Можешь легонько покусывать, пока не разберешься, что к чему. А тогда мы попробуем всякие разные штуки.

Вскоре Берти уже пробовал все ее тело руками, губами и языком. Она называла его способным учеником и время от времени хрипловато постанывала. От этого глухого звука у него по спине бежали мурашки.

Прежде он в ночной темноте трогал себя, но когда Дара приникла губами к его затвердевшей плоти и начала сосать, он хрипло вскрикнул и впервые испытал острое блаженство.

Девица спокойно облизалась, приникла к его губам в мускусном поцелуе, а потом начала сначала.

Да, тот день рождения оказался чертовски хорошим!

Лучшего подарка ко дню рождения он никогда не получал, думал Хилберт Уинтерз, попивая свой портвейн. Его отец и дядя сделали удачный выбор.