Несколько рядов кресел, обитых лиловой парчой пустовали. Винсент сам присел на краешек софы, а Ройса заставил слушать музыку стоя.

 -- Ты, возможно, еще сделаешь карьеру солдата, поэтому должен привыкать к по стойке смирно, - объяснил Винсент.

 Ройс не унывая разглядывал музыкальные инструменты: клавесин, гармонику, клавикорды, прикидывал сколько они стоят и думал, что неплохо было бы стащить потом одну из скрипок или арф. Зеркала в золоченых рамах и хрустальные люстры под потолком тоже привлекали его, но он уже в уме прикинул, что они легко могут разбиться, к тому же слишком тяжелы. Осколки дорого не продашь, заключил про себя Ройс и переключил внимание на тонкие пальчики Розы, легко порхающие по струнам. Бабочки, порхавшие по воздуху им в такт из разноцветных всем скопом окрасились в черный, потом в лазурный цвет. По тому, как довольно улыбается Роза, каждый раз когда веселая стайка изменяет окрас можно было сказать, что это ее волшебство.

 Я опустился в глубокое кресло и чуть было не задремал под музыку. Гремлин легко запрыгнул мне на колени, отгрыз несколько пуговиц с камзола, чтобы тот немного распахнулся и свернулся клубочком у меня на груди. Очевидно, прикасаясь к моей холодной коже, он чувствовал тепло драконьего огня, пульсирующие внутри и чуть ли не урчал от удовольствия. Почему-то мне он уже не казался таким облезлым. Я только надеялся, что он не захочет почесать свои коготки о мою кожу точно так же, как о камзол.

 -- Я бы спела еще кантату, но не хочу отнимать у Ройса то время, которое должно уйти на полезные дела, - игриво заявила Роза. Она закончила играть и салон стал прежним, никакой игры то вспыхивающих, то гаснущих свечей, ни вальса призраков, ни цветных бабочек, возвращение из иллюзорного мира в реальный.

 -- Марш в конюшни, - Винсент подтолкнул Ройса к выходу. - Надеюсь, теперь ты понял, что никто из твоих знакомых и даже твоих бывших начальников не смог бы заложить фундамент такого замка и не остаться после этого без гроша в кармане.

 -- Не в деньгах счастье, - буркнул в ответ Ройс и получил бы затрещину, если бы мы с Розой так бдительно не наблюдали за ним, каждый со своей стороны салона. Винсент постеснялся еще раз отлупить его в присутствии Розы.

 Я знал, что Роза способна произвести фурор в любом обществе, но не думал, что однажды в нее влюбятся даже слуги Ротберта. Ройс согласился драить мои конюшни. Винсент был благодарен мне за то, что я женился на ней и тем самым спас ее репутацию. Возможно, из церкви сейчас как раз выходил Кловис, сочиняющий очередные канцоны в честь недоступной инфанты. Где-то при дворе Одиль могли быть другие барды и восторженные оды, о которых Роза не знала, но которые были посвящены ей.

 Гремлин уже сладко спал у меня на груди. Я сам об отдыхе не задумывался до тех пор, пока не устроился поудобнее в кресле и не почувствовал, как веки тяжелеют от желания спать. Я не спал уже так давно, а в замке полно мягких постелей и пуховых перин, которыми никто не пользуется. Я даже не помнил, как добрался до спальни, только помнил, что нес Розиного питомца так осторожно, что даже не разбудил.

 Через час я уже проснулся в полной темноте. Куполообразный балдахин чуть колыхался, а мне казалось, что в окно снова стучится и бьет крыльями Дебора, а по шее у нее струиться кровь. Всего лишь иллюзия, но недалекая от реальности. Ведь в моей империи возможно воскрешение мертвых. Я почти видел тонкую, ровную, будто проведенную по линейке линию на шее Деборы и очертания ее роскошных, полощущих в воздухе крыл. Я ведь когда-то вскрыл себе вены, чтобы поднять Розу со смертного одра, так почему же кому-то не сделать нечто подобное для Деборы? Я посмотрел на свое запястье, чтобы проверить не кровоточит ли оно снова. Шрам зарубцевался еще до того, как я вышел из залы под куполом, осталось только маленькое красное пятнышко, как укол от иголки. Раны на моей коже затягивались так быстро, как стирается карандашный набросок с листа бумаги, но я знал, что всегда буду ощущать легкое покалывание в левой руке, кожу на которой я расцарапывал дважды, чтобы выручить свою возлюбленную.