-- Он маленький, - Роза с сочувствием покосилась на приемыша. - Гораздо меньше, чем все эти мерзкие чудовища в подвале. Они бы снова попытались его избить, если бы я его с собой не забрала. Мне даже удалось с помощью твоей книги залечить ему синяки и царапины. Сам ведь знаешь, какими смелыми могут быть твои подданные с теми, кто слабее их.

 -- Она ради тебя бросила все, что имела, а ты даже не позволяешь ей завести домашнюю зверушку, - Винсент взял меня за локоть и оттащил в сторону. Он пытался шептать так, чтобы Роза не слышала, но она научилась внимать едва различимым колебаниям звуков.

 -- Оставь его, Винсент. Лучше отнеси книги назад в библиотеку, иначе нам сделают выговор за беспорядок, - голос Розы резонирующим эхом отозвался от стен, эхом способным создать в пустоте музыку.

 Винсент подчинился безоговорочно. Никогда еще он не был так услужлив и проворен.

 -- Случилось самое худшее? - спросила Роза, как только он ушел. Ее выразительные, бездонные глаза смотрели на меня и казалось видели насквозь.

 -- Это начало конца, - я скрестил руки на груди и прислонился спиной к холодной стене. Если бы по этой стене сейчас пробежало пламя и обожгло меня, я бы ни чуть не удивился.

 -- Ты не поразишь меня, если скажешь, что мы переступили черту и время близится к концу света, - честно признался я Розе, намного честнее, чем мог признаться даже себе самому. - То, что мне довелось увидеть, не может произойти только так. Время развернулось вспять всего лишь для одного мрачного создания, значит ли это, что для всех других вот-вот пробьет последний час?

 -- Только не для нас, - уверенно улыбнулась Роза, и от ее улыбки как будто стало теплее. - И не для моего подопечного. Он очень хочет жить, и он голоден. Ты не знаешь, чем можно накормить его?

 Я очень надеялся на то, что это не случай химеры, нацелившейся закусить моей знакомой графиней. Во всяком случае, уже прошло довольно много времени, а существо на плече у Розы так и не попробовало запустить когти в ее плоть. Значит, без человеческого мяса вполне можно обойтись. Мысль утешительная.

 -- Смотри, чтобы эта тварь ее не искусала, - повелительно шепнул я вернувшемуся Винсенту.

 -- Я понял ...понял, - он едва смог вырвать у меня свою тощую сильную руку, в которую я нехотя запустил заострившиеся ногти. - Смотри не оцарапай никого сам.

 -- Постараюсь, - пообещал я таким тоном, что Винсент предпочел попятиться.

 "А как же крысы в подвалах твоего театра", молчаливо напомнил Винсент, его губы были плотно сомкнуты, а красивые, орехового оттенка глаза искрились вызовом. Глаза, которые теперь могли изменять свой цвет от карего, до золотистого и медового. Целая палитра всевозможных оттенков вокруг одних крошечных зрачков. Эта внутренняя, яркая, как фейерверк, радуга с лихвой искупала привычку наряжаться в черное. Винсент не был безликой безымянной тенью или незнакомцем, поджидающим жертву в темноте. Он был именно тем, неповторимым и бесконечно обаятельным Винсентом, у которого хватило смелости, чтобы последовать за мной через века.

 И он был прав, к крысам в театральных подвалах я не испытывал никакой брезгливости, и к маленькой твари, цеплявшейся за длинные упругие локоны Розы, я тоже особого отвращения не испытывал, только опасался, что этот необычный питомец может, пусть даже и нечаянно причинить ей вред. Ведь когти у него довольно длинные и клыки не короче. А так, он даже немного симпатичнее, чем прочие мохнатые и крылатые жильцы в погребах.