-- Я совсем забыл про Генри и про серую голодную армию под театром, - подумал я вслух и вместо того, чтобы скинуть плащ, поплотнее запахнул его. - Я иду в Театр Теней.

 -- Я с тобой, - Роза подхватила изящную бисерную сумочку, высыпала все ее содержимое на стоявшее рядом канапе и предложила гремлину забраться внутрь, что он быстро и охотно сделал.

 Место, где раздаются звуки цимбал, ситаров и флейт, но не видно ни музыкантов, ни инструментов, манило ее. Сцена, где дают представление призраки, привлекала. Никакой фантазии в пьесах, никаких выдуманных сюжетов, духи повторяли лишь те события, которые когда-то имели место в жизни. Зато сам зрительный зал, не говоря уже о сцене и кулисах, выглядел фантастическим. Иллюзорная красота обстановки казалось вот-вот рассыплется в прах, оставив после себя лишь болезненно прекрасное, навязчивое воспоминание. То воспоминание, которое сладостной тоской ложиться на сердце человека, побывшего среди фей, заставляя все краски жизни блекнуть перед желанием вернуться назад.

 -- Не хватает только название, - заметила Роза, остановившись возле кариатид, украшавших вход.

 -- Название, должно быть, - кивнул я, а про себя добавил "чтобы Камиль не смог спутать это место с "Марионеттой"". На скрижали над створками дверей, будто выведенные чьей-то проворной рукой стали появляться слова. Витиеватые буквы обозначили название театра, вместо точки широким росчерком некто поставил закорючку, к который тут же стали прибавляться следующие завитки и в результате вокруг надписи образовалось подобие виньетки. Я критически оценил очередное свое творение и решил, что на сегодня оно вполне сгодиться, потом можно будет вернуться и оставить роспись поаккуратнее, а где-нибудь снизу присовокупить отпечаток когтей хозяина - неоспоримое доказательство того, что театром владею я.

 Роза расположилась по центру пустого партера и осторожно пристроила на колени сумочку, в которой смирно сидел ее питомец. Освободившись, он радостно запрыгал по золоченым спинкам кресел.

 Разыскивая Генри, я поднялся на самый верхний ярус, и с высоты мне казалось, что маленькая агрессивная обезьянка прыгает вокруг изящной в человеческий рост фарфоровой куклы, которую кто-то нарядил в лиловый муслин и посадил в кресло в самом центре пустого театра.

 В мозгу вдруг вспыхнуло ослепительное видение, Роза входит в зал под куполом, в тот самый зал, в который когда-то вошел я. Ее волосы развеваются в порывах холодного, зимнего ветра, как живое полотно. На ней никаких украшений ни короны, ни кружевных митенок, но она сияет, как солнце, потому, что ее платье сшито из золотой парчи. Грациозная, стремительная походка создает впечатление полета. И вправду идет ли она или летит над мраморным полом? Одетые в черное члены собрание, как стройные силуэты, так и безобразные, жмутся к стенам при виде ее, корчатся в муках, как вампиры, в гробницу которых вдруг ворвался солнечный свет. Пятятся от нее и адские псы, когда-то сторожившие мою темницу. Сам князь падает перед ней на колени, хочет схватиться за подол ее платья, но отдергивает руку так быстро, будто обжегся. Роза, как ангел возмездия внимает его мольбам безжалостно и сурово. Роза парит над землей, а князь всего лишь ползает по полу, как отвратительный, темный осьминог, царапает ногтями мраморные плиты. Роза безмолвно наблюдает за ним, прижимая к светящемуся золотому корсету маленькую черную книжечку? Что это за книга? Молитвенник или одна из моих колдовских книг?

 Видение рассеялось, как дым.