|
Он напоминал ей какую-то экзотическую змею, извивающуюся рядом с камнем, на котором они сидели. Каждое его движение было томным и грациозным, слишком чувственным для мужчины. Изабелла поняла, вернее, даже почувствовала, что он ее раздражает, хотя не могла объяснить, почему, так как к его манерам нельзя было придраться. Итальянец, кажется, почувствовал скованность Изабеллы и всю силу своего поразительного очарования обратил на нее, чтобы завоевать ее расположение. Но все равно девушка продолжала чувствовать себя неловко в его присутствии. Один раз, когда он обезоруживающе улыбнулся ей и бросил холодный восхищенный взгляд, в котором явно не было никакого желания, она вздрогнула. Похоже было на то, что он восхищался ею, как каким-то красивым предметом, без страсти и желания. Лорд мило и умело ухаживал за ней, но Изабелла чувствовала, что в его словах была неискренность: слишком уж легко они срывались с его губ. Ей это не нравилось. Тем не менее, она заставила себя поддерживать беседу, думая, что, возможно, она не права, и его странности объясняются тем, что он иностранец. Это, пожалуй, делало его непохожим на остальных. Он был не такой, как все.
– Итак, сеньора, я слышал, что вас называют Розой Восторга. Теперь я вижу все собственными глазами и понимаю, почему придворные назвали вас так, – сказал ей итальянец. Изабелла зарделась, неприятно удивившись, что история, которая произошла сегодня днем, так быстро распространилась во дворце, хотя она этого и ожидала. Заметив ее покрасневшие щеки, итальянец извиняюще улыбнулся. – Извините, сеньора, простите меня. Я не хотел смутить вас, хотя вы еще более прекрасны, когда смущаетесь. Возможно, мне не стоило об этом говорить. – Нет? – ответила Изабелла, покачав головой. – Все в порядке, милорд, уверяю вас. Бесспорно, теперь уже все знают о случившемся и будут об этом говорить. Ведь многим это кажется хорошей шуткой. Мы только что поженились, но и мой муж, и я уже снесли достаточное количество насмешек. Единственное, на что я надеялась, что эта история не станет предметом сплетен, потому что это было весьма глупое происшествие. – О, нет, сеньора, – возразил граф, – это было весьма романтично. По крайней мере, мне так об этом рассказывали. Говорят, что ваш муж очень любит вас и терпеть не может, когда кто-то из мужчин любуется вашей красотой. Значит, он очень ревнив? И в самом деле, для этого есть основания, это заметно. Щеки Изабеллы снова стали розовыми. Они почти слились с цветом платья, которое она выбрала одеть для сегодняшнего вечера. Сшитое из бледного дамарского шелка, платье имело глубокий вырез и обнажало небольшую выпуклую грудь. Ниспадая широкими складками, оно подчеркивало ее тонкую талию и округлые бедра. Платье дополняла серебристая накидка и высокая пирамидальная шляпа, обвитая множеством розовых и серебристых ленточек. Длинная грива волос Изабеллы была спрятана под шляпу, подчеркивая красивые гибкие черты ее лица и шеи. Загадочные серо-зеленые глаза слегка потемнели при этих словах итальянца. Если бы это только было правдой, что муж любил ее! Но она знала, что это не так. Но так было даже лучше, если при дворе все будут считать это правдой. С этой точки зрения произошедшая история выглядела вполне правдиво. – Воррик – хороший муж, милорд, – прошептала она и отвернулась. И тут она увидела устремленный на нее янтарный взгляд мужа из-под полуопущенных ресниц. Изабелла слегка вздрогнула, почувствовав, как по ее спине пробежала дрожь желания. Через несколько часов или, может быть, даже раньше, если у Воррика появится желание, они окажутся одни в их комнате, и он будет любить ее. Но сегодня вечером будет все не так. Сегодня в их отношениях будет присутствовать то очарование, которое было в их первую ночь. Девушка каким-то странным образом чувствовала это. Она взглянула на свои руки и вспомнила слова Кэрливела. |
