– Да, милорд, – ответил Воррик на слова Гарри. – Наши политические разногласия доставляют нам обоим боль. Она преданно любит Ричарда, потому что он и его жена Анна были очень добры к ней, когда она была ребенком.

– Ричарду повезло, что к нему так лояльно относятся, – суховато заметил Гарри.

– Да, милорд, – откровенно сказал Воррик. Потом вызывающе добавил. – Я все равно не расстанусь со своей Изабеллой, Гарри, потому что я ее очень люблю. Это она залечила мне рану, которую нанесло предательство. Если я вас не устраиваю…

– Нет, нет, – перебил Гарри. – Я рад, что ты счастлив со своей женой, Воррик, независимо от ее убеждений; и я извиняюсь, если был резок. Это просто потому, что я устал и хочу уехать домой на Уэльс. Я не стану просить тебя отказаться от жены ради меня. Я не просил у тебя хорошего отношения ко мне, так как я знаю, что ты преданно служил.

– Гарри, ты должен кое-что узнать, прежде чем вернешься домой в Бретань.

– Да, что такое? Воррик выпил большой глоток бренди, затем медленно произнес:

– Я считаю, что принцы убиты.

У Гарри перехватило дыхание, сердце бешено застучало у него в груди, потому что он подумал о том, кончина принцев подвинула его намного ближе к Короне, долгожданной Короне. Потом, наконец, он покачал головой. На его побелевшем лице появилось легкое сожаление.

– Нет, Воррик, это, должно быть, всего лишь только грязные сплетни. Насколько я его знаю, то не думаю, что Ричард Плантагенет стал бы убивать детей своего брата. Он рискует многое потерять, убив их. Существует множество других людей, которые значительно выиграют, если такое случится. Я не верю, чтобы Ричард совершил такую ошибку.

– Я тоже, милорд. Мне кажется, что это сделал Бекингем. Возможно, все случилось в отсутствие Ричарда.

– Бекингем был дураком, Воррик. Ты сам сказал это, – подчеркнул Гарри. – Я не сомневаюсь, что у него самого не хватило бы ума выносить этот план. Должно быть, кто-то более умный стоял за ним. Какой-то кукловод, дергающий за веревки. Кто бы мог втянуть его в этот заговор?

Воррик настороженно опустил ресницы, потому что, к сожалению, существовали пределы человеческой дружбы.

– Я не знаю, милорд, – ответил он, как мог, ровным голосом, глядя на кубок с вином, не смея встретиться глазами с Гарри.

– Ну хватит об этом, Воррик! – сказал Гарри, чувствуя, что Воррик чего-то не досказал. – Конечно же, у тебя есть свое подозрение, если ты считаешь, что принцы убиты. И что их убил Бекингем.

– Да, – кивнул Воррик, подтверждая это. Потом специально помолчал. – Но я не решаюсь сказать тебе о них, Гарри. Думаю, что тебе лучше не знать, кого я подозреваю.

Были только двое близких Гарри людей, которых Воррик отказывался называть; один из них был в Бретани вместе с Гарри – слишком далеко, чтобы запланировать и разработать это убийство до мелочей, необходимых для того, чтобы план удался…

Неожиданно в каюте стало очень тихо. В жаровне трещали угли и подскакивали к решетке, а в сальнике тихо колыхалось пламя свечи. На улице шел дождь, он безжалостно хлестал по крыше каюты и палубе колышущегося на волнах корабля. На улице то тихо стонал, то угрожающе завывал ветер, рвал спущенные паруса, от чего мачты и тимберсы скрипели и трещали, яростно сопротивляясь буре.

Волны Ла-Манша ревели и хлестали о корпус корабля, как будто хотели разбить его на куски.

Гарри побледнел, он едва дышал.