Гарри побледнел, он едва дышал. Сердце сжалось у него в груди тугим узлом, который, казалось, вытеснял воздух из тела.

Как могла его мать совершить такое жестокое преступление? Да, Гарри хотел получить корону – но такой ли ценой? Возможно, и так. Если он будет знать, что на нем лежит половина вины матери за это преступление – убийство двух невинных мальчиков?

– Надеюсь, что она молится за нас, – прошептал он. Потом закрыл лицо руками, как человек, понесший невосполнимую утрату. Воррик, как тень, незаметно выскользнул из каюты и осторожно закрыл за собой дверь.

Изабелла вздохнула и слегка пошевелилась, почувствовав, как матрац на кровати опустился под тяжестью теплого тела, которое легло рядом с ней. В комнате было темно и она еще не совсем проснулась, но без сомнения, узнала этот знакомый запах и с радостью протянула руки к своему мужу.

– Воррик, – выдохнула Изабелла, подвигаясь поближе к его обнаженному телу. – Ах, как мне было без тебя плохо!

Он тихо рассмеялся.

– И мне, любимая. Как ты так точно определила, что это я, Белла? – спросил он. – Неужели я тебе никогда не говорил, что быть слишком уверенным в чем-то глупо.

– Даже если бы я ослепла, все равно узнала бы вас, мой любимый. Кроме того, – она подразнила его, – вы единственный человек, который может спокойно войти ко мне в комнату, минуя комнату Кэрливела.

– Да, – согласился Воррик, – он уже собирался перерезать мне горло, когда я хотел войти к тебе в комнату. Слава Богу, что я не оставил Мэдога охранять тебя. Бесспорно, ты бы проснулась.

– Ужасная мысль, Воррик, – Изабелла невольно вздрогнула, – больше не говори мне такое. Ну как наш дом? Все еще стоит?

– Да. Слегка, правда разрушен штормом, но крестьяне уже начали его восстанавливать. Не могу передать тебе, Изабелла, как меня распирало от гордости, когда я увидел, что они сделали по собственному желанию. Пока я женился на тебе, большинство крестьян после такой катастрофы, бесспорно, просто бы уехали. Мне есть за что тебя любить, дорогая.

– Ну тогда люби меня, милый. Ведь уже больше месяца, как тебя не было со мной. И я за эти ночи очень соскучилась по тебе.

– И я по тебе, – прошептал Воррик, прежде чем его рот нашел в темноте ее губы.

Казалось, что земля поплыла из-под нее, когда она в каком-то полузабытьи, всегда охватывавшем ее при его прикосновении, почувствовала огонь захватившей ее страсти. Ощущение ее губ, трепетавших под его губами, вызвало в Воррике страстное желание. Он приоткрыл их, его язык яростно ворвался в ее рот, смакуя и наслаждаясь. С каждой секундой он становился все более требовательным. От прикосновения языка Изабеллы, сплетавшемся с языком Воррика, он приходил в восторг. Действительно, слишком долго они не были вместе.

Целуясь, они любовно ласкали друг друга. Их руки ласкали нагую трепетавшую плоть, возбуждая все более сладостные чувства. Пальцы Воррика накрыли грудь Изабеллы, его большие пальцы слегка провели по ее соскам, заставив ее задрожать от удовольствия, когда их нежные верхушки напряглись и стали упругими маленькими вершинами… В темноте она могла только различать очертания его лица, но она чувствовала, что его янтарные глаза полны страсти. Она упивалась мыслью, что он хочет ее, что ей удалось сделать ручным этого сильного человека, который носил эмблему сокола.

Его губы оставили нежный след на ее лице, висках, шелковых прядях волос. Она чувствовала его теплое дыхание и от слов, которые он прошептал, ее сердце забилось в бешеном восторге.

– Милая, – прошептал он тихим и хриплым голосом, – моя любимая Роза Восторга, как же я хочу тебя! Я никогда не могу тобой насытиться! Ты околдовала меня, любимая!

– Если так, то тебя держит только колдовское зелье, Воррик.