– Делайте со мной, что хотите! Я ничего вам не скажу! – смело воскликнул парень. – Я невиновен, что бы там ни говорил этот глупый ублюдок-валлиец!

При таком обращении к брату Воррик улыбнулся, но это была свирепая улыбка, и у сэра Джона от ужаса мурашки побежали по спине.

– Придержи язык! – приказал вассал. – Это лорд Хокхарст, брат сэра Кэрливела и новый опекун леди Изабеллы.

– Ну? Думаю, вы собираетесь убить меня. Так я не боюсь умереть, поэтому можете повесить меня – и дело с концом! – отрезал юноша.

– Да, – кивнул граф. – Если ты предатель, как заявляет мой брат, конечно, тебя повесят, но после того, как мы получим от тебя желаемую информацию.

– Я уже говорил, что ничего не скажу! Я невиновен! – заявил Хэм.

– Тогда почему ты попытался бежать, когда мой брат обвинил тебя в пособничестве разбойникам?

– Я… я испугался.

– О? – Воррик вскинул бровь, как бы удивившись, потому что был уверен, что юноша лжет. – Но если ты невиновен, как говоришь, у тебя не было причин бояться. Ты по-прежнему хочешь молчать?

Граф помолчал, но Хэм ничего не сказал, и Воррик тут же продолжил. – Тогда мне жаль тебя, потому что твоя жизнь превратится в кошмар, если ты не заговоришь. – При этом глаза парня стали настороженными и слегка испуганными, но он попытался как ни в чем ни бывало упрямо вскинуть подбородок и продолжал отказываться говорить. – Кэрливел, принеси колодки! – приказал граф.

При этом Хэм стал сопротивляться, отчаянно борясь с оруженосцами, пока, наконец, не удалось ручными кандалами приковать его к стене и надеть на ноги железные колодки.

Как бы между прочим, Воррик взял протянутую братом фляжку и налил масло в колодку, потом закрыл сосуд.

– Скажи мне имена своих сообщников, где они прячутся, и тебе не придется страдать перед повешением, – сказал он парню, но, однако, Хэм оставался молчаливым и непокорным. – Хорошо, – граф вздохнул, потому что не любил пытки, но считал, что без них нельзя обойтись. – Кэрливел, дай свой факел!

Воррик приложил горящий факел к колодке. Вскоре железо разогрелось, и масло внутри закипело. Парень закричал от боли, опалившей ему ноги, и граф был рад тому, что Изабелла осталась у себя в комнате, наверху, откуда она не сможет услышать воплей этого парня. Даже сэр Джон и оруженосцы побледнели от страха. Воррик отнял факел, чтобы остудить колодки.

– Назови имена и место, где они скрываются, – угрюмо сказал граф.

– Милорд, умоляю вас! – взмолился юноша. – Не знаю! Я невиновен!

Граф еще раз приложил факел к колодкам, и Хэм потерял сознание. Кэрливел окатил его из ведра холодной водой, чтобы привести в чувство, и пытка продолжалась.

За последние несколько дней звуки работающих топора и молотка стучали в ушах Изабеллы. Теперь все стихло, и для нее тишина показалась еще более ужасающей. Она вздрогнула, когда вперед вышли разбойники, не убитые оруженосцами, и когда вытащили то, что осталось от Хэма. Она была шокирована, узнав, наконец, странного юношу, прислуживавшего в первый вечер их приезда и наполнявшего ее бокал. Вначале девушке показалось, что она вот-вот упадет в обморок от дошедшего до ее ноздрей запаха обгорелых и загнивших культяшек, которые когда-то были его ногами. Изабелла прижала к лицу надушенный носовой платок и покачнулась от тошноты и отвращения. Воррик положил руку ей на талию, чтобы поддержать.

– Вы не должны падать в обморок! – прошипел он.