Рулевой, который дал самые важные показания, припоминал, что продавал билет человеку, похожему на мужчину с кинопленки. Но он не помнил, когда это было, и даже не был уверен, что это произошло в нынешнем году. Возможно, даже в прошлом сезоне. Тем не менее он смутно помнил, что у того мужчины, если, конечно, вообще речь идет о мужчине, который им нужен, был с собой мопед, а кроме того, возможно, еще удочки и прочие снасти, из чего следует, что он ехал на рыбалку.

Допрашивал его лично Ольберг и старался выжать все, что можно. Протокол этого допроса лежал в папке перед Мартином Беком.

Ольберг:  Вы часто берете по пути палубных пассажиров?

Свидетель:  Раньше это было чаще, но и теперь желающие находятся.

О.:  Где они обычно садятся?

С.:  Везде, где пароход причаливает или проходит шлюзы.

О.:  На каком отрезке они садятся чаще всего?

С.:  Они могут сесть где угодно. С нами часто ездят пешие туристы или велосипедисты из Муталы или Вадстены, которые хотят перебраться через озеро Веттерн.

О.:  И все же..?

С.:  Ну, как вам сказать? Раньше мы брали туристов от Стокгольма до Окселёсунда и от Линчёпинга до Венерсборга. Но теперь уже этого не делаем.

О.:  Почему?

С.:  Нет мест. Пассажиры в каютах заплатили, к тому же приличную сумму. Так что они не захотят тесниться ради кучи мамаш с ревущими детьми, термосами и пакетами снеди.

О.:  Имелась ли какая‑нибудь причина, по которой пассажир не мог сесть в Сёдерчёпинге?

С.:  Никакой. Сесть он мог где угодно. Например, возле какого‑нибудь шлюза. Всего их шестьдесят пять. Кроме того, пароход каждую минуту где‑то пристает.

О.:  Сколько палубных пассажиров вы обычно берете?

С.:  За один раз? Сейчас не больше десяти. А в основном два‑три.

О.:  Что это за люди? Только шведы?

С.:  Куда там, часто бывают и иностранцы. Это может быть кто угодно, но в основном люди, которым нравится плавать на пароходе и они даже выискивают нас в расписании.

О.:  А в список пассажиров их не вносят?

С.:  Нет.

О.:  Палубные пассажиры имеют возможность питаться на пароходе?

С.:  Конечно, они могут питаться, как и все остальные, если захотят. Обычно после двух смен в столовой устраивают еще одну. Еда там тоже есть, согласно меню.

О.:  Ранее вы сказали, что эту женщину из фильма не помните, а теперь говорите, что у вас такое чувство, словно мужчину узнаете. На пароходе нет для этой цели специального служащего, так что забота о пассажирах входит в ваши обязанности, так?

С.:  Я компостирую билеты, когда они садятся, здороваюсь и больше с ними дела не имею. Я на этом пароходе не для того, чтобы каждую минуту развлекать туристов. Для этого есть другие.

О.:  Вам не кажется странным, что вы не узнаете этих людей? Ведь вы провели вместе с ними три дня и три ночи.

С.:  Для меня все пассажиры на одно лицо. Кроме того, каждое лето я вижу их две тысячи. Стало быть, двадцать тысяч за десять лет. А во время работы я на мостике. Нас двое, так что несем вахту по двенадцать часов.

О.:  Но ведь этот рейс был не совсем обычным. Тогда произошли события, которые при нормальных обстоятельствах у вас не происходят.

С.:  Я стоял двенадцать часов на мостике. Кроме того, со мной была жена.

О.:  В списке пассажиров ее нет.

С.:  Нет, а зачем? Члены команды имеют право брать с собой родственников.

О.:  Значит, данные о том, что во время этого рейса на пароходе было восемьдесят шесть человек, недостоверны. А если прибавить сюда палубных пассажиров и родственников, то их могло быть и все сто, так?

С.