Вскоре лианы, крепкие, как ремни, совсем заплели путь. Сначала ребята пытались рвать их руками, но скоро ладони стали очень болеть, и силы не хватало выпутываться из этих зеленых сетей.

— Доставай ножи! — сказал Сережа. Антон тряхнул ранец и достал из него столовый нож.

— А вилки нету? — спросил Толя.

— Молчи! — вдруг закричала на него Светлана. — Смеешься только! А ты и такого не взял! Мальчишка тоже, таежник!

— Он, эта… — возразил ей Антон. — Ну, может, забыл ножик взять… мало ли… Чего это ты?

— Ага! — Светлана, измученная до потери всех своих небольших сил, негодовала. — Ножик забыл, спички забыл, костер окопать забыл!.. Таежник — за отцовской спиной!

— Покричи, покричи! — сказал Толя. — Оставим вот здесь — тогда и покричишь.

— «Оставим»! — передразнила его Светлана. — Сам-то выйди сначала! Где он, твой лесозавод? Ну где? Ты же все тропы знаешь!

Сережа и Антон резали лианы, пробивали проход. Катя ломала ветки своими маленькими крепкими руками. Толя помогал им. Но он уже не был впереди. Что же делать впереди, если у Сережи в руках острый нож, а у него нет ничего?

Ребята, то один, то другой, все чаще падали, поскользнувшись на сырой траве или запутавшись в изогнутых корнях. Падая, хватались то за колючую ветку малины, то за еще более колючую аралию и потом долго вынимали друг у друга занозы из ладоней. А тут еще надоедали клещи, которые ползли на них с кустов, с высокой травы. Все время надо было или давить, или стряхивать их с себя.

Сережа устал пробиваться сквозь это страшное, душное, полное неистового цветения бестропье; остановился, снял кепку и вытер ею вспотевшее и осунувшееся лицо.

— Если бы хоть мы знали, куда идем, — сказал он, — а так что же? Вроде никакого толку!

— Да я знаю! — нетерпеливо оборвал его Толя. — Я же знаю! Вот так против солнца, напрямки! Я же знаю! Мы же вышли тогда с отцом на лесозавод!

— Знаешь ты, как же! — закричала Светлана со слезами. — Ничего ты не знаешь! Просто завел — и все! И все мы тут останемся и помрем!

И легла на землю.

— Светлана, вставай! Что ты? — испугалась Катя. — Вставай же!

— Не встану, не встану! У меня ноги не идут больше!

— Значит, как… эта… Так и будешь лежать? — удивился Антон.

— Да! Да! — уже плакала Светлана. — Так и буду лежать! Умру здесь — и все!

— Ходи тут с девчонками! — проворчал Толя и отвернулся. — Дайте мне ножик, я пойду вперед.

Но Сережа не дал ему ножа.

— Какой толк? — повторил он. — Еще десять шагов или двадцать, а там что?

— Да ведь Тольян же… — начал было Антон, — он же на лесозавод…

— Откуда тут лесозавод? Совсем непохоже… — тихо сказала Катя, и Толя почувствовал на себе ее долгий, странный, задумчивый взгляд.

Сережа, ни слова не говоря, сбросил с себя пиджачок, кепку, снял сапоги.

— Стойте тут, — сказал он.

Отойдя в сторону, он поднялся по каменной гряде и полез на высокую липу. Сережа лез все выше и выше… Вот уже достиг кроны, растянулся на большом суку и покачивается на нем под верховым ветром.

Ребята следили за ним, не отрывая глаз.