|
— Его глаза снова открылись, голос понизился до хриплого шепота: — Господи, помоги мне, не могу! Клер встала на цыпочки и прильнула губами к его губам, всем сердцем желая вобрать в себя его боль и исцелить её силой своей любви. На этот раз она уже не повернет назад. Застонав, он обнял её и прижал к себе так крепко, что она едва могла дышать. Его руки лихорадочно блуждали по се телу. Затем, опустившись на колени, он прижал лицо к её груди, обдав её своим горячим, неровным дыханием. Клер гладила его спутанные шелковистые волосы, чувствуя, как его ладони опускаются все ниже по её телу, ласкают её бедра Потом он прянул её вниз, и она тоже опустилась па колени на пушистый восточный ковер и ощутила па своем левом боку жар от огня, горящего в камине. Снаружи дождь полил ещё сильнее; он барабанил в окна с такой яростью, будто хотел разрушить их уединенный приют. Никлас целовал её так жадно и пылко, как никогда прежде. Его ловкие пальцы проворно расстегнули пуговицу и развязали ленту на спинке её платья, потом проникли внутрь и распустили завязки нижней рубашки. Затем он стянул вниз сразу и рубашку, и платье и коснулся ладонями её обнаженных грудей. У неё перехватило дыхание; от прикосновения его твердых ладоней по всему её телу словно пробежала струйка огня. Несколько недель каждодневных дразнящих поцелуев и чувственных игр сделали се более восприимчивой к любовным ласкам и заложили основу той бурс страсти, которая бушевала в ней псе сильнее. Желая осязать его обнаженную плоть, она вытащила его рубашку из бриджей и приподняла тонкий батист. Ее пальцы легко прошлись по темным волосам на его груди. Когда она коснулась соска, её осенило: Клер подняла его рубашку, потом нагнулась и поцеловала мягкий бугорок, который тут же затвердел от прикосновения её языка. Он шумно втянул в себя воздух, голова его откинулась па-зад, и Клер увидела, как неистово бьется пульс па его горле. Она слегка прикусила зубами другой сосок. Никлас сдавленно вскрикнул, затем торопливо стянул через голову рубашку и отшвырнул её в сторону. Клер увидела, как красноватые отблески огня, пылающего в камине, заплясали на его мускулистом торсе; потом он взял её за плечи и уложил на спину на ковер. Вихрь ощущений закружил её, спутав все мысли. Его поцелуй, требовательный и страстный, его твердые мышцы, прижимающиеся к её соскам; ощущение покалывания от ворсинок ковра и сухой жар огня в камине… Затем обжигающее прикосновение его жадных губ к её обнаженной груди. Она судорожно впилась пальцами в его плечи; ей хотелось чувствовать его силу и тепло сразу везде, но больше всего — в глубине своего тела, где все ныло от нарастающего желания. Он поднял обе её юбки и начал ласкать внутреннюю часть се бедер; его уверенные руки забирались все выше, пока не коснулись влажных складок её потаенной плоти, и она вскрикнула от невероятного наслаждения, пронизавшего её, как молния, наподобие той, которая расколола небо. Ее тело словно зажило своей собственной жизнью, оно само собой извивалось и терлось о его руку. Когда он вдруг остановился, Клер едва не заплакала. По полу со стуком запрыгала пуговица, которую он оторвал в нетерпении, расстегивая бриджи. Никлас лег на нее, и Клер напряглась, ожидая боли и готовясь вытерпеть её так, чтобы он ничего не заметил. Однако па сей раз боли не было, только мимолетное неудобство, а потом он быстро и мощно вошел в нее, заполнив не только её тело, но и пустоту в се сердце. |
