Он пожал плечами.

— Значит, ты должна быть одной из удочеренных внучек Клер. Тебе сообщили о гордом наследии после выхода из лотереи?

— Нет. Я недавно обнаружила, что моего отца усыновили, и запросила в информационном архиве детали родословной.

— И сколько времени у них занял сбор информации? — спросил Кит. — Дни? Часы? Минуты?

Я пришла в замешательство.

— Кажется, она была уже готова.

— Полагаю, в полученной тобой версии имелось множество пробелов о прочих усыновленных обязательных детях?

Я кивнула.

— Они держали ее наготове на случай, если ты спросишь о предках, — сказал Кит. — В информационном архиве должна храниться версия со всеми обязательными детьми, переданными на усыновление, но ей с нами не поделятся. Я подозреваю, что где-то имеется эксперт по генеалогии телепатов, но нам никогда не позволят с ним встретиться. Улей помешан на своих секретах. — Он помолчал. — Давай, скажи это.

— Что сказать?

— Улей знает лучше.

— Я не уверена, что в плане хранения секретов улей знает лучше, — признала я. — Временами эта таинственность причиняла моему отделу большие проблемы в расследовании дел. Знай мы о существовании информации, могли запросить ее раньше.

— Ты не такая послушная кукла, как я представлял, — заметил Кит. — И все-таки каково твое место в этом множестве?

— Я правнучка Клер, — ответила я. — Внучка обязательного ребенка номер один.

— Тогда вряд ли ты моя кузина, — сказал Кит. — Скорее, очень дальняя родственница.

— Тебя не усыновили, и, предполагаю, все знают, что ты внук Клер, а я выяснила это, лишь увидев свою родословную. Не понимаю, почему мне никогда об этом не говорили.

Кит фыркнул.

— Конечно, никто не упоминал о моем родстве с безупречной Клер. Я был позором. Вся куча родственников воспользовалась предлогом, что нельзя поддерживать тесный контакт с нами обоими, чтобы полностью отказаться от меня. Даже мои собственные родители!

Я поморщилась. Как бы плохо ни складывались отношения Кита с родителями, их пренебрежение, должно быть, причиняло ему боль. Он вышел из лотереи, ожидая, что они обрадуются его результату, а тот использовали как предлог, чтобы полностью отвергнуть сына?

В число людей, разорвавших контакт с Китом, должно быть, входил и Гидеон. Он не мог принять иное решение. Гидеон состоял в тактической группе Клер, явно обожал ее, и они родили двоих детей.

Я не могла винить Гидеона за предпочтение Клер Киту, но родители несправедливо отказались от сына. Я сознавала, что слышу только версию Кита, и помнила слова Лукаса, мол, он научился не верить ни единому слову горе-телепата.

Если я хотела узнать всю правду, придется расспросить Гидеона и, возможно, заодно прочитать его разум. Вероятно, Гидеон избегал обсуждения со мной своих знаний о Ките по той же причине, по которой не говорил о своих обязательных детях. Он чувствовал, что мне и так хватает тревог.

Кит продолжал говорить.

— Когда Клер умерла, семья сделала не слишком искреннюю попытку завлечь меня на встречу. Но даже это сухое сообщение содержало лишь скорбь о потере Клер, а не желание наладить со мной контакт. Я ответил, что я не кусок мусора, который можно отбросить за ненадобностью, а потом вернуть, когда потребуется. Затем посоветовал им пойти и броситься в ближайшую шахту лифта.