Он взглянул на меня.

— Эмбер, ты не должна беспокоиться о неискренней реакции семьи. Тебе достаточно написать бабке и деду, а они везде разнесут, что новый телепат — правнучка Клер. Вся семья обрадуется, что я отказался от контакта с ними и поспешит приветствовать тебя на общих сборищах. Могу представить, что именно скажет моя мать.

Он заговорил высоким голосом, вероятно, имитируя речь родительницы.

— Ты такой опытный телепат, Эмбер. Так хорошо себя ведешь. И сознаешь свой долг перед ульем. В точности, как моя замечательная мать. Какая жалость, что Кит совсем не похож на тебя.

Я затеяла этот разговор, надеясь использовать наше родство для установления связи с Китом. Но все пошло наперекосяк. Семейные узы лишь усилили гнев Кита на меня. Он помнил, как родители предпочли ему Клер, и представлял, что со мной они поступят так же.

Ответ был очевиден. Моя связь с семьей Кита ничем не поможет, а вот отсутствие контакта — вероятно.

— Не собираюсь сообщать им, что я правнучка Клер, — яростно проговорила я. — Я слышала, как она относилась к передаче ее детей чужакам. Все двадцать пять росли в отделе, но когда пришло их время самим заводить обязательных детей…

Я раздраженно тряхнула головой.

— Усыновление моего отца было подготовлено еще до его появления на свет. Биологические родители принадлежали к первому уровню и легко могли вырастить его сами, но их не волновала судьба сына. Они даже не знают о моем существовании. А если обнаружат наше родство в будущем и попытаются со мной связаться, то получат от меня тот же ответ, что твои получили от тебя.

Я помолчала.

— Ты не кусок мусора, который можно отбросить за ненадобностью и вернуть, когда потребуется. И я не кусок мусора, который можно отвергнуть и позвать обратно, обнаружив, что я гораздо ценнее, чем они думали. Мне не нужны контакты с родственниками, которые интересуются мной лишь потому, что я оказалась телепатом.

Странность заключалась в том, что я не притворялась ради Кита, а говорила чистую правду. Моей семьей были родители, брат и бабушка с дедушкой по материнской линии. И члены моего отряда. Я не хотела и не нуждалась в контактах с этими неизвестными генетическими родственниками. Будь Клер жива… Ладно, это была бы совершенно другая ситуация.

Кит засмеялся.

— Вот уж действительно ирония. Они так отчаянно желали заполучить в семью еще телепатов. Сейчас нас двое, и ни один из нас не хочет иметь с ними ничего общего.

Ненадолго мы с Китом оказались на одной стороне, и мне следовало использовать момент, пока тот не прошел.

— Можем мы сейчас забыть о них и обсудить настоящую причину моего звонка?

Кит взмахнул руками.

— Давай.

— Я хочу знать, почему ты затеял эту войну со мной, — сказала я. — И хочу договориться о перемирии.

— Я не начинал войну, Эмбер. Ты сама управилась.

Я нахмурилась.

— О чем ты? Я ничего тебе не сделала.

— Как ты можешь сидеть и говорить такое? Эмбер, ты не просто разрушила мою жизнь. Ты еще и станцевала на ее ошметках.

— Я не имею ни малейшего понятия, о чем ты говоришь.

Голос Кита стал громче от внезапного гнева.

— Я говорю об Оливии. О том, что ты рассказала всем, как она опасна для улья. О том, как ты подбила всех на перезапуск разума Оливии в момент до лотереи. Тебе не приходило в голову, что может быть кто-то, научившийся любить Оливию в эти восемь лет, которые ты забрала? Что может быть кто-то, кого Оливия научилась любить в ответ?

Теперь Кит вскочил на ноги и выкрикивал мне искаженную версию слов из шествия Света и Тьмы.