— Вы не должны волноваться о межуровневом разрыве, — быстро сказала я. — Для меня это не имеет значения.

— В моем случае его вообще не было, — откликнулся Лукас. — Мои родители принадлежали к первому уровню, но я стал нежеланным обязательным ребенком. Отец ушел, когда мне было шесть лет, мать хотела, чтобы он взял опеку надо мной, но отец отказался.

Я раньше не слышала выражения «обязательный ребенок» и хотела было прочитать разум Лукаса, чтобы выяснить значение, но на глазах у мамы не рискнула.

— Через месяц улей праздновал Новый год, — продолжал Лукас. — Мама явно не хотела, чтобы я дальше жил с ней, поэтому мне ничего не оставалось, как отправиться на поиски отца. Я надеялся, что семейный праздник как-то изменит положение и придаст родителю желание позаботиться обо мне. Я нашел отца как раз перед наступлением Нового года, но он просто оттолкнул меня.

Лукас поколебался.

— Эмбер думала, я должен объяснить, что тогда произошло, и вы поймете, почему это время года пробуждает во мне плохие воспоминания. Прошу прощения, если когда-нибудь вел себя странно.

— Не надо об этом беспокоиться, — сочувственно сказала моя мама. — Тогда ты в последний раз видел отца?

— Да, — ответил Лукас. — После этого я жил с матерью, но она разорвала все контакты, как только я перешел на подростковый уровень.

— Должно быть, это стало ужасным временем для тебя, — заметила мама. — С переходом на подростковый уровень и так довольно сложно справиться, а тут еще отказ со стороны семьи.

Лукас пожал плечами.

— Разрыв контактов с матерью осложнил ситуацию, но возможно, я и без того представлял собой ходячую катастрофу. Я слишком отличался, в том числе, умом, чтобы ужиться с другими подростками в своем коридоре. А юный возраст и происхождение с первого уровня лишь ухудшили дело. Мой день рождения приходится на последний день Праздника, так что я попал на подростковый уровень в минимально возможном возрасте.

Он помолчал.

— Теперь мне надо отправить несколько сообщений.

— Конечно, — сказала мама.

Лукас в молчании работал на инфовизоре, пока не пришла пора переходить с экспресс-ленты в один из специальных лифтов нашего отдела. Когда двери кабины вновь открылись, я увидела ожидающих нас снаружи Эмили и Николь. Первая поспешила улыбнуться моей маме.

— Я Эмили. Не могли бы вы пройти со мной в одну из наших общинных комнат?

— А как же мой муж и родители Уэсли? — Мама тревожно оглянулась на лифты.

— В отдел сообщат, когда они прибудут, — успокоила Николь. — Кто-нибудь встретит их у лифта и проводит к нам.

Эмили увела мою маму по коридору. Я дождалась, пока они исчезнут из виду, и повернулась к Лукасу.

— Мы должны сейчас же спуститься в камеры. Мне надо прочитать разум Уэсли, а при необходимости, и Грегаса.

— Меган и Базз пойдут с нами, — сказал Лукас.

— Мы все пойдем, — поддержал Адика.

— Мне не нужна толпа телохранителей, чтобы спуститься в отрядные камеры, — возразила я.

— Мы все пойдем, — твердо повторил Адика. — Вспомни, что в одной из камер Тобиас.

Я со вздохом согласилась. Мы вернулись в лифт, спустились на два уровня, а затем Меган двинулась по коридору.

— Мы посадили Грегаса и Уэсли раздельно. В настоящее время гипноз действует таким образом, что они слышат и реагируют только на определенные голоса, включая мой.

— Я планирую сперва прочитать разум Уэсли, — сказала я.