Глухой железный ящик не позволял заключенному в нем человеку (человеку ли?!) подниматься во весь рост и разводить руки в стороны. В подобном шкафу, помнится, государственный казначей держит многочисленные княжьи денежки… Узника не разглядеть было, но за железными листами угадывалось движение, мерное и неторопливое раскачивание, и клетка еле заметно подрагивала.

    -  Оно нам надо? - сумрачно спросил Хостик.

    Я поджал губы.

    Нам необходимы были услуги кузнеца, шорника, сапожника, портного. Если мы всерьез хотим получить Большой заказ - мы должны добраться в столицу в срок, и вид иметь соответствующий, поскольку бедные и оборванные ни у кого не вызывают доверия. А если к'Рамоль выторгует хотя бы девяносто монет…

    -  Оно нам надо, Рио?

    Хостик по привычке говорил полушепотом. Хотя мог бы и не осторожничать - на фоне этих ужасных свистулек его голос не так резанет по ушам.

    -  Конвоировать недостойно, Хоста?

    -  Я не про то… - он механически переступил через упавшую от обжорства кошку. И коротко вздохнул; я привык различать его вздохи. Имелось в виду что-то вроде: "Если этот, который в клетке, действительно тот, за кого они его принимают - то я бы не брался, Рио…"

    Крестьяне принимали своего пленника за Глиняного Шакала.

    Возможно, они ошибались. Возможно, то был случайный бродяга, не в добрый час остановившийся справить нужду в глиняном карьере, а все случившиеся перед тем громы и молнии не имели к нему никакого отношения… Впрочем, бродяга вряд ли выжил бы неделю в клетке без еды и питья. Не говоря уже о том, что, будучи пойман и посажен в клетку, любой бродяга вопит и лается, стонет и объясняет тюремщикам, что схвачен по ошибке. А тут - ничего. Тишина. Мерное движение, будто человек, стоя на четвереньках, ритмично и сильно раскачивается. Взад-вперед. Взад-вперед.

    В больших городах не верят в Глиняных Шакалов. Впрочем, жизненный опыт отучил меня думать, что именно там, в больших городах, обитает истинная мудрость…

    -  Что же, работа не про нас?

    Наверное, вопрос получился достаточно желчным, потому что Хостик закатил глаза. Имелось в виду, что с большой долей вероятности мы управимся, конечно, но, как было сказано, "оно нам надо"?

    Существа, умеющие кидаться молниями, действительно время от времени сходятся один на один. Или один на много; если принять точку зрения крестьян - Глиняный Шакал пал жертвой кого-то более могущественного, и только "родные стены" - глиняный карьер - позволили ему остаться в живых. Подвернись рядом высокая колокольня - и проблемы не было бы, крестьяне радостно довершили бы дело, начатое неведомым кидателем молний; колокольни, однако, не случилось - со времени поединка прошла неделя, Шакал наверняка потихоньку восстанавливает силы…

    -  Давай так, - сказал я после некоторого колебания. - Если Рамоль договориться больше, чем за девяносто - беремся. Нет - нет. Идет?

    Хостик улыбнулся. Он, оказывается, был уверен, что староста собьет цену.

    Мой подельщик умел быть красноречивым и в молчании. А молчать ему приходилось большую часть жизни, и виной тому был его голос, вернее, тембр; всякий, кто слышал Хостин голос, предпочел бы непрерывный скрежет железа по стеклу. Сам он утверждает, что в детстве был вполне голосистым мальчиком и даже пел в хоре, а потом только простудился и охрип. Он врет и знает, что ему не верят. Либо его мать во время беременности нарвалась на заговор, либо сам он в младенчестве прогневил какую-нибудь ведьму, но только в хоре нашему Хостику больше не петь…

    К'Рамоль и староста стояли на пороге.