Девушку охватило разочарование.

— Как вы можете, не сходя с места, сразу отмести все мои предположения. Мистер «Член» должен быть таким же подозреваемым, как и все другие!

Блэкхерст покачал головой.

— Ожерелье было обнаружено не среди его вещей, а среди ваших.

Хезер в волнении сжала пальцы в кулаки.

Словесная перепалка с Блэкхерстом ни к чему не привела. Ей надо брать решение всех проблем на себя. Она уже не могла рассчитывать на чужую помощь.

Думая, что еще можно предпринять, девушка решила уйти в свою комнату и для начала хорошенько выспаться.

Не успела она даже подняться, как в комнату ворвался сержант Бэгберн, в своих жирных пальцах он нес пару сережек — рубиновых с бриллиантами.

ГЛАВА 7

Глаза сержанта Бэгберна светились триумфом. Он показал пальцем на Хезер:

— Я нашел их среди ее вещей!

Хезер вряд ли почувствовала бы большую дрожь, если бы кто‑то вылил ей на голову ведро ледяной воды. Колени ее от ужаса подкосились, слова застряли в горле. Ей показалось, что сами драгоценные камни насмешливо глядят на нее заодно с сержантом.

— Кто позволил вам рыться в моих вещах? — спросила она. Ее слова были еле слышны, губы едва шевелились, а сама девушка не могла оторвать взгляда от камней.

— Это часть исследования состава преступления. С этой целью полиция обследует каждую щель, переворачивает каждый камень. Ха‑ха, или, правильнее сказать, драгоценный камень, не так ли? — Чтобы оценить эффект своих слов, сержант сделал театральную паузу, а затем обратился к Блэкхерсту, который сидел молча, никак не реагируя на слова полицейского. — Ну что, теперь достаточно доказательств виновности мисс Максвелл?

Очевидно, Бэгберн не мог отказать себе в удовольствии уколоть Блэкхерста за то, что тот раньше воспрепятствовал его приказам.

— Как вы видите, я был прав с самого начала. — Он указал на Хезер. — Эта шлюха думала, что сможет всех обмануть, спрятав сережки на дне бутылки с тальком, но я раньше уже встречался с такими уловками. — Сержант достал для всеобщего обозрения светло‑голубую бутылочку из фарфора. На ней был рисунок из незабудок, на фоне которого его толстая рука выглядела диковато.

Хезер, чуть не заревев от горя и тоски, упала в кресло. Ее парализовал страх. «Это конец, — подумала она, — теперь меня точно повесят». Это была ужасная, совершенно невероятная мысль.

— Это ваша бутылочка, мисс Максвелл? — холодно спросил мистер Блэкхерст.

Хезер, беззвучно шевеля губами, кивнула. На ее глаза наворачивались слезы, она тупо смотрела на носки его лакированных зимних ботинок. Прижав к лицу носовой платок, бедняжка пыталась придумать хоть какое‑нибудь оправдание. Все ее существо заполнил страх. Она увидела, как ботинки направились в сторону сержанта.

— Получается так, что если вы правы, сержант Бэгберн, то мне не остается ничего, кроме как поблагодарить вас за служебное рвение.

Хезер ощущала, что с каждым его словом она становится все ближе и ближе к виселице. От этих мыслей у нее перехватило дыхание. Они душили ее, словно веревка. Девушка сделала короткий судорожный вдох. Жесткий, обвиняющий взгляд Блэкхерста пронзил ее. Проглотив слюну, она наконец поняла, что может что‑то сказать в свое оправдание, что к ней вернулся голос.

— Я вижу эти сережки в первый раз, — начала Хезер прерывающимся голосом. — Это истинная правда.

Мистер Блэкхерст засмеялся деревянным смехом:

— Мне кажется, что я уже когда‑то слышал эти слова, мисс Максвелл. Вам следует рассказать нам нечто более убедительное.