— Почти наверняка, — ответил он, не желая лгать ей.

Сердце Луиса забилось, когда он понял, как он близок к тому, чего добивался. Ее прелестное лицо стало встревоженным, когда она подумала о расставании с родным домом.

— Мы оба будем участвовать в удивительных приключениях, занимаясь любовью под звездами или путешествуя в поезде. И у нас будут дети и дом, где они смогут вырасти в радости и безопасности. Как ты думаешь, твои родители согласятся время от времени присматривать за своими внуками, когда мы захотим немного попутешествовать?

Она нервно рассмеялась, обдумывая нарисованные им картины. Но что она могла ответить на вопрос о своих родителях? Они бы ужаснулись при мысли о том, что их единственная любимая дочь вышла замуж за бродягу. Они оба хотели так многого для нее и были бы страшно огорчены и разочарованы. Конечно, любя дочь, Онора и Вилсон не откажутся от нее, за кого бы она ни вышла замуж. Но слезы наворачивались на глаза Оливии при мысли о том, сколько боли и разочарований она им доставит. И все же ни она, ни Луис больше не могли жить так, как жили эти последние недели.

Она посмотрела на него мокрыми от слез глазами, в которых одновременно были боль и обещание.

— Скоро я дам тебе ответ, — прошептала она.

— Что случилось? — спросила она.

Оливия сделала маленький глоток и начала перекатывать стакан между ладонями. Она, как зачарованная, следила за движениями своих пальцев.

— Кажется, я влюбилась, — наконец выпалила она, судорожно вздохнув. — В Луиса Фронтераса. И я в отчаянии.

— Луис Фронтерас? — озадаченно спросила Ди. — Кто он такой?

— Он работает на Кайла Беллами. Он мексиканец. Бродяга.

Ди с изумлением присвистнула и медленно опустилась в кресло напротив Оливии.

— Он хочет, чтобы я вышла за него замуж, — продолжала Оливия.

— Ты собираешься сделать это?

Оливия затравленно посмотрела на Ди.

— Я не могу смириться с мыслью о том, что не увижу его снова. Но это принесет боль моим родителям, а я не хочу этого.

Ди не знала, какой совет дать ей. Она понимала, как важна семья для Оливии, но она также представляла себе, как трудно расстаться с любимым мужчиной, даже если здравый смысл велит поступить так.

— Какой он?

— Ласковый, — сказала Оливия, но потом нахмурилась. — Но я думаю, что он может быть и опасным. Просто он всегда ласков со мной, даже когда он… — она запнулась, и ее лицо покраснело.

— Возбужден? — помогла ей Ди, усмехнувшись, когда Оливия покраснела еще больше.

— А Лукас ласков, когда он возбужден? — колко спросила Оливия. — И не говори мне, что ты не знаешь, потому что я не поверю тебе. Во время пикника он непрерывно искал тебя, ушел сразу же после ленча и больше не возвращался. Я с самого начала додумала, что он прекрасно подошел бы тебе, — уверенно заключила, она.

— Прекрасно подошел бы? — недоверчиво спросила Ди. — Он властный и самоуверенный и… — она замолчала, потому что не могла лгать ни себе, ни Оливии. — И я люблю его. Проклятие!

Оливия откинулась в кресле-качалке и разразилась смехом, выплескивая лимонад из стакана.

— Я знала это, знала! И что же? Предлагал он тебе выйти за него замуж?

— Он предлагал, но платой за это должен был стать Ручей Ангелов. Это не одно и то же. — Ди выдавила из себя кривую улыбку. — То, что я люблю его, не означает, что он любит меня.

— Нет, он любит, — ответила Оливия.