— Нет, он любит, — ответила Оливия. — Видела бы ты его на пикнике! Он старался не проболтаться о том, что навещал тебя, но он не мог говорить ни о чем другом.

Ди замерла.

— Он рассказывал другим людям обо мне?

— Нет, он говорил только со мной, — заверила ее Оливия. — Он пришел сюда после того, как покинул пикник, да?

— Да.

Оливия кашлянула, ее хорошие манеры боролись с любопытством, которое победило.

— Он занимается… я имею в виду, пытался ли он… понимаешь?

— Заниматься со мной любовью? — уточнила Ди в своей прямой манере.

Оливия снова вспыхнув, кивнула.

— Он мужчина.

Ди, очевидно, считала, что констатация этого факта была достаточным объяснением. Оливия решила согласиться с ней.

— Тебе нравится, когда он трогает тебя? — поспешно спросила она. — Я имею в виду, когда он трогает твои… — она остановилась, ужаснувшись тому, что собирается сказать. Что, если Ди не позволяла Лукасу такие вольности? Задавая этот вопрос, она практически признавалась, что она с Луисом…

— Нечего краснеть, — прикрикнула на нее Ди, хотя к ее собственным щекам прилило тепло.

— Значит, он делал это. И что ж? Тебе понравилось?

Смущенная Ди гадала, о чем спрашивала Оливия и какую часть тела она имела в виду. Ласки или настоящий половой акт? Потом она пожала плечами, потому что ответ был однозначным, независимо от вопроса.

— Да.

Со вздохом облегчения Оливия закрыла глаза.

— Я так рада, — сказала она. — Я думала, что поступаю безнравственно, хотя Луис говорил, что все… — она снова запнулась.

Никогда раньше у нее не было такой возможности, и она испытывала головокружение от ощущения свободы.

— Он снимает твою блузку, когда трогает тебя там?

Ди начала чувствовать усталость.

— Да.

— Он когда-нибудь стягивал с тебя сорочку? Чтобы видеть… твои груди?

— Да.

Хотя ее лицо стало пунцовым, Оливия не собиралась останавливаться.

— Он когда-нибудь целовал тебя там? Я имею в виду, как делает ребенок, но по-другому. Может быть, это то же самое…

Ди вскочила с кресла.

— Ради Бога! — крикнула она, выведенная из терпения. — Если тебе так хочется знать, он раздевал меня догола и делал все, что полагается! И я наслаждалась всем этим! — Она попыталась взять себя в руки и глубоко вздохнула. — Может быть, и не всем. В первый раз бывает больно, но удовольствие стоит того. Больше всего мне нравится, когда я нахожусь сверху, — добавила она спокойным голосом.

Губы Оливии шевельнулись, но она не произнесла ни звука. Ее глаза стали такими большими, что, казалось, заняли все лицо. Они молча смотрели друг на друга. Первыми задергались губы Ди. Она глотнула и согнулась пополам от взрыва смеха. Оливия прижала ладонь ко рту, пытаясь заглушить неприличные звуки, рвущиеся наружу, но все ее усилия оказались напрасными. Она расхохоталась. Лимонад полился ей на колени. Когда истерический приступ смеха перешел в хихиканье, они вытерли слезы с глаз и попытались овладеть собой.

— Пойдем, приведем в порядок твою юбку, — сказала Ди ломающимся от смеха голосом.

Оливия поднялась и прошла за ней в дом.

— Не пытайся сменить тему, — предупредила она, и ее плечи опять начали подрагивать. — Я хочу знать об этом все. Ты сумасшедшая, если думаешь, что я упущу такой шанс!

— Спроси об этом у Луиса, — с безумной веселостью ответила Ди, и они снова расхохотались.