Им следовало быть осторожнее. Им следовало учитывать, с кем они имеют дело. Обычный человек должен был бы спать еще два часа, не меньше…

Разговаривали Сикорски, Сью и двое чужих мужчин. Возможно, они принимали участие в операции. Я догадалась, что они разглядывают рентгеновский снимок. Один из чужих спросил, какие перспективы, другой чиркнул зажигалкой, затем раздался звук открываемой форточки.

— С почкой проблем не возникло, — ответил Сикорски. — Обратный синтез прошел успешно.

— Но почкой вы занимались в трехлетнем возрасте.

— Однако маткой мы занимались лишь год назад! — возразила доктор Сью. — Легко проследить. Никаких следов регенерации.

Доктор Сью заметно нервничала. Слава Богу, я знала их обоих достаточно хорошо, чтобы по голосу понять — что-то идет не так, как они хотят. Тут я прислушалась изо всех сил. Я почти ничего не понимала в их болтовне, но женскую анатомию уже представляла неплохо. Что они сделали с моей маткой? Почему мне об этом ничего не известно? Я стала вспоминать предыдущую операцию. Вроде бы, речь велась о камешках в желчной протоке… Почему-то меня здорово зацепило это небрежное упоминание о детородных органах. Я бы пропустила мимо ушей, если бы речь шла о легких или печени. Надо так надо, докторам виднее.

Но матка… Что еще за регенерация? Я ведь еще не стала женщиной, а психанула так, будто мне сообщили о смерти ребенка. Если бы я не лежала, упакованная в бинты, то не удержалась бы, сорвалась бы с места и подняла бы крик…

За ширмой пошелестели бумагой, затем скрипнул зажим, это перед светящимся окном меняли рентгеновские снимки. Наверное, доктора спровадили реанимационную сестру, которая всегда наблюдает за приборами после операций. Никому и в голову не могло прийти, что пациентка проснется. Им не терпелось обсудить достижения по вскрытию Дженны Элиссон. Кто-то из чужих сказал: — Следует признать, Пэн, кровеносная система нестабильна. Вы применяете модуляторы не реже раза в неделю, ведь так?

— Мы уповаем на гормональную стабилизацию. — Сикорски произнес эти слова почти жалобно, будто провинился в чем-то.

— Взгляните на клапан, — стук карандаша по стеклу. — Второе сердце почти сформировано, мы успели буквально в последнюю минуту. И это вы называете стабилизацией?

От волнения я перестала дышать.

— Возможно, Эллисон права, и следует назначить химиотерапию? — голос Сью.

— Ваше мнение, Хэнк?

— О каких гормонах тогда речь? Мы еще больше запутаемся…

— Вот именно, — вздохнул Сикорски. — Я не стал бы столь драматизировать. Основная проблема: мы не представляем, что полезет в следующий раз.

— По крайней мере, — сиплый голос Хэнка, — вы Разработали формулу для яичников?

— Да. Потомства у нее не будет, это однозначно. Хотя вы знаете, что я против!

— Пэн, этот вопрос мы уже обсуждали, — встрял второй мужчина. Я слышала, как он выпустил дым из легких и затушил сигарету. — Вы хотя бы приблизительно представляете, как выглядит на сегодняшний день ее ДНК?!

Сикорски промолчал. Вступилась Сью:

— Доктор Элиссон справедливо полагает, что при отсутствии поддержки картина схожа с лучевым поражением. В операции на половой сфере нет необходимости. Девочка, по сути дела, мутант, и детей не сможет иметь в любом случае. Может быть, подождем?

— Чего вы подождете? Дождетесь, что она надумает завести дружка?

— Она не так воспитана, чтобы кидаться на парней.

— Но она не гермафродит. Если вы не намерены держать ее в клетке, то рано или поздно она залетит.