— «Тысячи лет бурятские шаманы скрывали в алтайских горах тайну своей мужской силы, заключенную в выжимке из подколенного пота кабарги. Никто бы так и не узнал этой тайны, если бы не смелые молодые ученые из французского института редких сплавов. Теперь настойка „Корень пингвина" доступна каждому!»

Обидно, как много я упустил без телевидения!

А я в этом ни хрена не понимал, ну как рыба в зонтиках, и честно сообщил об этом Винченто. Я даже осмелел и повысил на него голос. Я заявил ему, что не совсем корректно подсовывать рекламу презервативов и детских присыпок человеку, который навсегда лишен половой жизни и отцовства.

— Пожалуйста, Питер, — Винченто только улыбнулся. — Я уверен, у тебя хватит интуиции выделить материалы, в которых что-то неправильное или излишне навязчиво раскрыта тема. Отметь их, а после мы поговорим. Человек, который это прислал, контактирует с высшим российским руководством. Там достаточно здравомыслящих политиков, что хотят оградить народ от низкопробного блефа… Мало того, российское руководство очень обеспокоено неуправляемыми потоками информации и неофициально обращалось к американским ведомствам, имеющим опыт в подобной борьбе. Холодная война между великими странами давно завершилась, Питер. Теперь у нас появились общие враги, и бороться с ними мы сможем только сообща…

Что я мог ему возразить?

Я засел за выборку. К концу недели что-то начало получаться. Примерно каждая пятая реклама, на мой взгляд, отдавала неприкрытым идиотизмом. А каждая десятая была рассчитана на непроходимых дебилов.

— Замечательно, Питер! — похвалил шеф. — Я договорился с мистером Сикорски. Если ты не передумал, то можешь отправиться на большой праздничный парад в Бостон.

— У меня мало денег, — соврал я. На самом деле, средств у меня хватало, но я не хотел, чтобы Винченто об этом прознал. Поездка в Бостон означала дальний авиаперелет и дорогостоящий отель. На время праздника цены поднимаются, никакой пенсии не хватит! Но посмотреть на красочное действие мне очень хотелось, прямо дух захватывало. Жалко, что Куколка не могла поехать, у нее начинались нелады со здоровьем. Ведь именно она и рассказала мне о празднике…

— Доктор Сикорски выделяет средства из поощрительного фонда клиники. — Винченто ласково похлопал меня по руке. — У тебя не так много развлечений. Отдохни, а потом мы продолжим. Он меня купил. Но перед тем, как отправиться на север, я имел любопытный разговор с Барковым.

В самый разгар его песенного творчества к Владиславу прискакала доктор Сью и с ней двое незнакомых мужиков. Один превосходно болтал по-русски, другой только улыбался.

— Хочу вас познакомить с нашими коллегами из Международного университета социологии, — начала Катарина. — Мистер Куин является координатором программ по развитию локальных сетей в Восточной Европе и России. Мистер Ольховец работает в Московском представительстве.

Социологи дружно улыбнулись, точно их дернули за ниточки. Барков сказал, что от обоих за версту несло казенщиной. Он встречал во время странствий по психушкам уйму социологов и сразу догадался, что имеет дело с представителями совсем иной профессии. Эти двое были чересчур организованны и подтянуты. Но никто от него не требовал выдать склады ядерных боеголовок и адрес Кремля. Поэтому Владислава охватила лишь легкая досада, что не дали закончить новую песню о черных ногтях и белом порошке. Русскоязычный Ольховец моментально приступил к делу, и по мере того, как он говорил, Баркову становилось все интереснее.

— Вы долго вращались в неформальной среде, мистер Барков, и на себе испытали так называемый комплекс неустроенности.