Томми было поручено сходить в Малую операционную и стащить там скальпель. Скальпель хотела иметь Дженна, она вбила себе в голову, что девушке надо быть готовой к насилию. Томми справился с блеском. В операционной висят две камеры, но я научил его, как отключить освещение. Я побаивался отправлять его одного, потому что самым трудным было не проникнуть внутрь и не запрятать в карман кусочек стали. Самым трудным было разблокировать память дверного замка, чтобы она не зафиксировала магнитную карту Томми. Но он справился. Это такой увесистый ящичек, я собирал его по трем инструкциям, потому что штатная конфигурация, имеющаяся в свободной продаже, перебирала коды доступа минут пятнадцать. Такие темпы меня никак не устраивали. Томми выполнил все в точности. Замок его не запомнил, свет не загорелся, скальпель достался Куколке. Можно было отправлять санитара на серьезную разведку. Я пока не пробовал гипноз на других, словно стеснялся…

Мне никто не докладывал о приезде высокого начальства, но по некоторой авральной суете догадаться было несложно. В отличие от операционной, в конференц-зал у Майлока доступ отсутствовал. Значит, там и в обычные дни хранилось оборудование, или записи, предназначенные лишь для управленцев. Наверное, меня все-таки «подкармливали» химией, разжижающей мозги. Потому что в нормальном состоянии я бы на подобную авантюру не отважился. Даже после всего, когда отступать уже стало некуда, я оглядывался назад и смеялся над собой. Ну не идиот ли, взламывать пароли секретного ведомства?

Однако новичкам везет. Как, впрочем, и дурачкам. Томми вернулся и поздно вечером принес мне пластмассовый квадратик. Пока его не было, я не мог думать ни о рекламе, ни об ужине. Каждую секунду я ожидал, что в палату ворвутся охранники, вышвырнут меня из кресла на пол и отделают тяжелыми ботинками. Видимо, этот приятный сценарий я подсмотрел в кино…

— Кто тебя видел? — спросил я, запрятывая дискету на голое тело, под рубаху.

— Никто. Они обедали в салоне, — находясь в сомнамбулическом состоянии, Майлок изъяснялся даже четче, чем обычно. Куда-то девался гнусавый акцент и вечная его манера плеваться, произнося шипящие.

— Ты открыл замок прибором?

— Нет. Ты сказал, что если открыто окно, то лучше не трогать замок. Я влез через окно.

— Ты уверен, что тебя не заметили из парка?

— Уверен. Уже было совсем темно. Я переобулся и залез очень быстро.

— Кто ужинал в салоне?

— Мистер Сикорски, мистер Винченто, миссис Элиссон…

— Нет, я имею в виду приезжих. Ты видел кого-нибудь раньше?

— Там были трое или четверо, но сидели сбоку от окна, за длинным столом. Я узнал только мистера Куина, видел однажды.

Ну естественно, подумал я. На улице пекло, окна нараспашку, а стены корпуса покрыты этими дурацкими восточными барельефами, наслаждение для начинающих альпинистов. Они ведь у себя дома, Пэну и в голову не придет, что кто-то из среднего персонала окажется ренегатом…

— Сколько в зале компьютеров?

— Четыре персональных и одна большая машина, состоящая из высоких железных шкафов.

Я мысленно присвистнул. Настоящий центр обработки данных! Какие же объемы информации обрабатывает Крепость? Неужели для того, чтобы лечить заскоки Леви и мои тощие ноги, Пэну требуется суперкомпьютер?

— Ты все включал?

— Нет. Два были включены.

— Расскажи, что ты делал дальше, когда увидел включенный компьютер!

Я никогда не верил в чудеса, но в ту секунду я совершенно явственно ощутил, как дискета прожигает мне бок.