Белый отбежал, явно для того, чтобы продолжить атаковать с расстояния. Вероятно, его дыхательное оружие восстановилось. А удары мечей, топоров и копий, которые только что обрушивались на него, оставили лишь царапины.

Но, по крайней мере, он уже не рвался через войско. Павел мог вернуться к мыслям об Уилле и Дживексе. Во всяком случае, так ему казалось, пока упавший воин, долговязый, прыщавый подросток, не застонал и слабо не пошевелился на земле. Иней от дыхания белого дракона покрывал большую часть его тела, и участки обнаженной кожи были мертвенно-бледными от обморожения.

Павел не мог оставить его просьбу о помощи. Он наклонился, прошептал молитву, одной рукой взял свой солнечный амулет, а другую положил на грудь пострадавшего мальчика. Тепло Латандера расцвело в нём и устремилось в пациента, отогревая замороженные ткани, устраняя повреждения, восстанавливая разрушенные артерии и вены и тем самым открывая свежей крови доступ к тем местам, до которых она не могла дойти ранее.

Парень улыбнулся и закрыл глаза. Павел сжал его плечо, а потом вскочил, спеша дальше по своим делам.

Однако, к этому времени Стайвэл догадался о его намерении и подошел к нему:

— Куда ты идешь? — спросил коренастый капитан. — Ты нужен нам!

— Я иду за Уиллом и Дживексом, — ответил Павел. — У них есть какая — то идея, и это может быть нашей единственной надеждой. Я попытаюсь помочь.

Стивал нахмурил брови, обдумывая сказанное. Потом он повернулся, увидел одного из опытных ветеранов, служившего под его командованием, и крикнул:

— Гант! Остаешься за главного. — Он снова посмотрел на Павла. — Пойдем.

Они поспешили за линию строя, подальше от рёва атакующих змеев, шипящих взрывов их дыхания, гула летящих стрел, от криков и воплей. Натали и Дорн пристроились позади них.

Поначалу Павел опасался, что Уилл и Дживекс настолько сильно опередили их, что он и его спутники не смогут их найти среди хаоса битвы. Однако затем он заметил, что там, где сражались драконы, по-прежнему кипела битва, а впереди было странное затишье. Там люди больше не стреляли из луков и не кололи копьями, а просто смотрели вниз с холма. Он подбежал к валу, чтобы выяснить, что же привлекло их внимание.

— Они все поднимались в гору, — сказал воин с дряблой кожей человека, который был толстяком до участия в военной кампании, посадившей его на голодный паёк. Он воспользовался затишьем в боевых действиях, чтобы быстренько достать ломоть вяленой оленины и грыз его, пуская слюни и говоря со ртом, набитым мясом, — эти паршивцы. Потом раздался странный вопль — я не смог разобрать слов — и все просто остановились.

Павел отметил, что не все. Зетриндор летал над своими приспешниками, и несмотря на расстояние, священника передернуло от отвращения. Игнорируя это ощущение насколько было возможно, он напряжённо всматривался, пытаясь найти своих пропавших друзей, но их заметила Натали благодаря ее светящимся, нечеловеческим глазам.

— Там, — показала она.

В указанном направлении Павел смог разглядеть парящую сверкающую пылинку, которая вполне могла быть Дживексом, и пятнышко на земле, которое могло оказаться Уиллом. Они добрались туда, не пронзённые по пути тучей стрел и не разрубленные на кусочки.

Но Госпожа Удача, кажется, перестала им улыбаться, потому что Зетриндор расправил свои порванные, иссохшие крылья и накинулся на них. Павел закричал в мучительной уверенности, что рептилия сейчас убьет их. Но огромное белое чудовище не обрушилось на них сверху, а вместо этого село неподалеку. Его армия, напоминающая рой белых муравьев, начала образовывать круг.