Чтобы преодолеть милю, им потребовался почти час.

Чем ближе они подходили к Ист-Мидоу, тем явственнее Кира ощущала, как ее нервы все больше натягиваются, а ожидание становится все более напряженным. Город был знакомым — это был единственные дом, которые она помнила, — но в то же время казался невероятно чужим; он стоял пустой, погребенной под безжизненной пеленой снега. Миновав дорожную заставу, путники повернули на запад и вскоре увидели госпиталь, который заметно возвышался над остальной частью города. Это было самое высокое здание в радиусе нескольких миль, однако, в то время как раньше госпиталь являлся сердцем жизни поселения, сейчас он стоял бледный и омертвелый, а ведущая к нему улица оставалась тиха, будто кладбище. Кира всю жизнь провела среди заброшенных развалин погибшей цивилизации — среди развалин домов и зданий и полных скелетов машин; она носила одежду погибших девочек и жила в домах мертвых мужчин; она встречалась взглядами с тысячей безжизненных глаз, смотрящих с семейных фотографий тех, кто не выжил. Это никогда не беспокоило ее, потому что просто не могло — потому что другого мира она не знала. Старый мир погиб, и на его пепле она и остальные строили новый. Теперь же ее собственный мир показался Кире тем, их миром, а ее жизнь стала бездыханной руиной. Девушка будто онемела, и холода в ней стало больше, чем в воздухе, снегу и крошечных струйках льда, катящихся вниз по ее обветренному лицу.

В приемной госпиталя в глухом молчании и одиночестве сидела дежурная медсестра. С изумленным видом она подняла взгляд: появление гостей стало для нее такой же неожиданностью, как и ее присутствие здесь для группы. Спустя мгновение Кира узнала ее по тому давнему времени, когда была интерном.

— Сэнди?

Женщина вежливо улыбнулась, но в глазах ее стояло смятение. Кира отвела в сторону длинную полоску одеяла, которую использовала в качестве шарфа, и глаза Сэнди расширились.

— Кира Уокер?

Кира немного смущенно улыбнулась ей в ответ.

— Привет.

Из-за нее этот город прошел через ад, ежедневные казни, с помощью которых Партиалы пытались заставить ее выйти из своего укрытия. Возможно, Сэнди потеряла в те дни кого-то из тех, кого любила. Кира смотрела, как медсестра поднялась на ноги и шагнула к ней, сначала неуверенно, а потом, мгновение спустя, бросилась бежать и, чуть не плача, заключила Киру в объятия, не обращая внимания на то, что грудь и ноги девушки были влажными от талого снега.

Кира тоже обняла ее.

— Где все?

— В бегах, — ответила Сэнди, — или готовятся бежать. Гару прислал сообщение, что Партиалы скоро нанесут последний удар, чтобы избавиться от нас навсегда. — Ее лицо побледнело от страха. — Они собираются стереть нас с лица земли.

— Это не Партиалы, — мрачно проговорил Грин.

Кира в раздумьях нахмурила лоб.

— Где Гару?

— Мы его не видели, — ответила Сэнди, — но разговаривали с беженцами, которые его встречали. Его сообщение дошло до нас за несколько недель до того, как начался снег, и с тех пор мы в любой удобный момент тайно выводили людей из города. Сейчас в Ист-Мидоу почти не осталось Партиалов — они здесь больше для виду, чем для чего-либо еще, — так что мы можем покидать поселение более свободно.

— Партиалы ушли сражаться с повстанцами? — спросила Кира.