— У меня здесь одеяла, одежда и все из этого дома, что можно использовать как пеленки, — произнесла Изольда. Ее глаза были красными, а голос — хриплым от эмоций и усталости. — Кажется, это всё, но не уверена. Такое ощущение, будто я что-то забыла.

— Все хорошо, — ответила Нандита, безрезультатно поглаживая Хана по щеке. Мальчику было пять дней — в мире после Раскола, где большинство детей умирали, не прожив и трех, это было чудом. Однако явный иммунитет ребенка к РМ не спасал его от другой болезни, которая мучила его с рождения, — загадочного недуга, от которого младенец находился в лихорадке, а его кожа покрылась нарывами и плотными грубыми пятнами. Нандита считала, что может спасти его, что, так как Хан являлся гибридом человека и Партиала, он сможет лучше сопротивляться болезни. Но Ариэль знала правду. То, что ее собственный ребенок был гибридом, не спасло его два года назад. Не спасет это и дитя Изольды.

Изольда опустила рюкзаки на диван, где уже лежала поклажа Хочи и Сенатора Эрин Кесслер, приемной матери Хочи. Рюкзак Мэдисон находился на полу. В основном девушка набила его припасами для Арвен, своей малютки, единственного со времен Раскола здорового человеческого детеныша.

Когда раздался внезапный стук в дверь, Изольда в ужасе замерла. Глаза всех женщин в доме расширились, в них появилось безумное выражение: стук в дверь мог означать только одно.

Солдаты-Партиалы.

Ариэль одним уверенным взглядом окинула комнату: почти все в доме могло послужить основанием для ареста, начиная с Арвен. Партиалы слышали о живом человеческой ребенке, которому был год, и хотели забрать девочку, чтобы проводить над ней эксперименты.

Среднестатистическому наблюдателю вид Хана ничего не скажет — из-за своего состояния мальчик покажется просто еще одним обреченным ребенком, — но оружие являлось контрабандой, а набитые рюкзаки — верным признаком того, что обитатели дома собрались бежать. Покидать Ист-Мидоу никому не позволялось. Если Партиалы решат, что Ариэль и остальные задумали нечто подобное, то арестуют женщин просто на всякий случай.

Ариэль сунула свою винтовку за книжный шкаф, где оружие оставалось в пределах доступа на случай необходимости, и поймала рюкзаки, которые бросила ей Хочи. Нандита, которую Партиалы искали почти с тем же рвением, что и Киру, спряталась в заднюю комнату, и Сенатор Кесслер сделала то же самое: строго говоря, женщина не была преступницей, но, если Партиалы узнают, что она сенатор, то могут забрать ее.

Изольда пыталась успокоить своего ревущего сына, а в глубине задней комнаты под секретной половицей Мэдисон тихо укачивала Арвен. Ариэль спрятала последние рюкзаки в кухонном шкафчике. С момента стука в дверь прошло не более десяти секунд. Солдат снаружи снова громко постучал, и Ариэль впустила его.

— Что вам нужно?

Ее голос прозвучал более сердито, чем она бы предпочла. Она пыталась разыгрывать невинность и надеялась не привлекать внимание. Когда Партиалы не отреагировали на ее грубость, Ариэль поняла, что, возможно, это был самый естественный ответ, который можно было услышать в оккупированном городе. Она позволила себе сердито нахмуриться и удивилась, насколько приятно было это сделать.

Двое солдат на крыльце были молоды. На вид им было по восемнадцать лет, но так выглядели все Партиалы, хотя Ариэль знала, что их возраст приближался к двадцати годам. Она гадала, видела ли этих двоих раньше в городе. Возможно, они дежурили на углу улицы, когда она выходила на поиски еды, но все пехотинцы казались похожими, так что девушка не могла понять. Партиалы не являлись точными копиями друг друга, но вполне могли бы. Ариэль считала, что различать их было совершенно невозможно.